Александр Мосиюк: «Все решения выполнялись, рождалась на карте Европы новая большая страна»

Политика

Алина Пастухова

Один из лидеров Народного Движения, исполняющий обязанности председателя Киевской городской рады во времена обретения независимости Украины роль Киевсовета в событиях 1990-1991 годов и причины дальнейших неудач демократических сил

В.Т.: Какие события периода обретения независимости вы могли бы вспомнить? Какие тенденции выделить?

– Мой ключевой тезис: я категорически против позиции, что обстоятельства нам подарили независимость то коммунисты подарили ее, кто угодно, только не украинцы сами получили. Это абсолютно ошибочное мнение. Не можно считать только ту цену, которую заплатило поколение, которое принимало участие в этих событиях. Очень дорого заплатили предыдущие поколения, независимости бы не было, если бы не было борьбы предыдущих поколений. История имеет свою преемственность. Можно признавать это или нет, но есть причинно-следственная связь. Независимость – это ценность, которая создавалась многими поколениями, но судьба так распорядилась, что ее было добыто именно в начале 90-х годов прошлого века. благодаря определенным внешним и внутренним обстоятельствам. В частности, резкому падению цен на нефть в мире и соответствующему сокращению государственных доходов. С конца 1970-х – начале 1980-х годов в СССР продолжался экономический спад, который не мог не отразиться и на авторитете власти. Начатая Михаилом Ґорбачовим Перестройка открывала миллионам людей правдивую историю, упала Берлинская стена, в Польше победила «Солидарность», взорвался Чернобыль, значительно ослабла репрессивная система, приобретал развития восточноевропейский вариант «демократического домино».

В.Т.: Как в Украине воспринималось это окно возможностей и те риски, что связаны с упадком экономики СССР? Чего было больше тогда в тех, кто принимал решения: желание дистанцироваться от центра, и от центра получить или заявить о своем государстве?

– Не было единой мотивации. Я принадлежал к научно-технической интеллигенции 1980-х. Имел свою история жизни. Приехал в Киев в начале 1980-х как молодой аспирант Института физики АН УССР без политического опыта и необходимых для политической деятельности знаний. Мировоззрение фактически формировался в среде ученых-физиков и благодаря общению с аспирантами разных академических институтов. В отличие от гуманитарных наук, физика всегда была реальной наукой. Видимо, поэтому среди работников нашего института почти не было членов КПСС, а те, кто был, ими были исключительно номинально. То есть это было де-факто оппозиционное к коммунистической идеологии и власти среда.

Как только появились первые демократические выборы в Верховную Раду УССР, я принял в них участие и выиграл первый этап – выдвижение кандидатов в депутаты в своем институте. Тогда была интересная система выдвижения кандидатов: их предлагали трудовые коллективы. В трудовом коллективе выиграть иногда было значительно сложнее, чем по округу, потому что там тебя все хорошо знают. Я выиграл выборы у себя в институте и Институте физики полупроводников, где за меня проголосовали известные ученые. Почему? Видимо, я им что-то убедительное сказал, или же они увидели: вот, молодой и правильно мыслит…

В.Т.: Что на то время вкладывать в фразу «правильно мыслить»?

– Трудно ответить на этот вопрос. Когда начинались первые выборы, еще не было публичных разговоров, что Украина должна быть самостоятельным государством. Речь шла о либерализации, новый союзный договор, экономические реформы, введения рынка. Я был сторонником этих рыночных подходов, логично доказывал свои мысли. В то же время за мной не было, как часть избирателей считали, негатива, – не сидел я в тюрьме. В некоторых же людей в отношении политзаключенных были определенные предубеждения…

В.Т.: Как вы пришли от идей либерализации к идее независимости?

– Этот процесс катился как снежный ком. Все время поступала новая информация. Горбачев своей Перестройкой открывал историю. Ежедневно появлялись десятки новых публикаций и в украинских, и во всесоюзных журналах. Открывалась правда о политических репрессиях, голодоморе. Надвигалось информационное цунами, которое радикально меняло взгляды людей.

Начали возникать определенные ячейки, которые изначально не имели никакой организационной формы и лишь впоследствии оформлялись в дискуссионные клубы. Я тоже был участником таких микрогрупп, например, поклонников Молодежного театра, членом украиноведческого клуба «Спадщина». Тогда любая дискуссия на экологические или культурные темы быстро превращалась в политическую.

Затем были выборы депутатов съезда народных депутатов СССР. Я в них участвовал как доверенное лицо кандидата в депутаты от города Киева.

Серьезное влияние на формирование мировоззрения также имели события в Прибалтике. Встречался с представителями украинской общины Литвы, которые приезжали в Украину, сам очень часто ездил в Вильнюс, был гостем на учредительном съезде «Саюдіса» – организации, которая привела Литву к независимости.

В.Т.: Какие впечатления были у вас тогда?

– Трудно было поверить в то, что там происходило. Это давало огромную энергетику. Считал, что, если такое может Прибалтика, то почему на такое способны мы? Литовцы возлагали на нас большую надежду. Говорили даже, что гарантией их государственной независимости является независимость Украины. Помогали нам своим опытом, предоставили возможность печатать в Вильнюсе самиздатовские газеты. Мы это высоко ценили и в трудное для Литвы время также поддержали наших коллег. В январе 1991 года, когда в Вильнюсе пролилась кровь, в оккупирован советскими танками город отправилась делегация Киевсовета, и я от имени Киева заключил соглашение о породнении Киева и Вильнюса.

В Украине начали возникать организации. Экологическое общество «Зеленый мир» – одна из первых. 13 ноября 1988 года в Киеве на площади перед Республиканским стадионом на экологический митинг собралось рекордное на то время количество людей – более 15 участников. Митинг быстро превратился в политический и совершился тем, что Дмитрий Павлычко заявил о необходимости создания Движения, которое имеет организационно объединить все национально-патриотические демократические организации.

Я принимал активное участие в создании Движения, был одним из авторов программных документов и членом его оргкомитета.

На первых демократических выборах в верховный Совет УССР баллотировался по голосеевскому избирательному округу, но, чтобы не допустить победы коммуниста – работника прокуратуры, снял свою кандидатуру в пользу Олеся Шевченко, который возглавлял на то время в Киеве правозащитную организацию – Хельсинский союз. Я был убежден, что для победы на выборах по округу должен быть один кандидат от демократических сил. В конце концов я оказался единственным кандидатом, который через такую мотивацию снял свою кандидатуру.

Одновременно также баллотировался в горсовет и то, что я снял кандидатуру на выборах в парламент, дало мне определенный бонус.

Я легко выиграл свой округ по месту жительства на массиве Новобеличи, где среди избирателей значительный процент составили работники Академии наук.

Впоследствии меня избрали председателем демократического блока в Киевсовете. Демблок Киевсовета насчитывал 110 депутатов. До коммунистического блока входило 140. Около трех десятков депутатов принадлежали к так называемого Демократического центра и голосовали в зависимости от обстоятельств, поддерживая тех или иных вопросов Демблок или нет.

Демблок Киевсовета первого демократического созыва был более сплоченный и дисциплинированный во время голосований, чем тогдашний коммунистический блок.

У коммунистов вспыхивали серьезные споры при определении кандидата на главу Киевсовета. Представителем же Демблоку на эту должность неизменно определяли по рейтинговым голосованием в Демблоці меня.

Результатом двухмесячных соревнований за голову Киевсовета стало впервые в отечественной политической истории пакетное избрание председателя и заместителя председателя Киевсовета. Председателем стал коммунист-хозяйственник, директор завода «Электронмаш» Арнольд Назарчук, а его единственным заместителем – я.

В.Т.: Как удалось обеспечить честные выборы?

– Во-первых, тогда никто не знал, что такое фальсификация выборов. В Компартии была монополия на СМИ, но государственно-партийный аппарат ее тогда стремительно терял. После коммунистических выборов без выбора, за новых условий ґорбачовської либерализации еще не создали избирательных технологий, не было представления о западные технологии. Во-вторых, не было денег, которые бы могли существенно влиять на политику. Помню, что потратил на свою избирательную кампанию сумму, эквивалентную $200. Эти средства пошли на печать плакатов и листовок, которые я делал на обычном ксероксе. О каком подкупе избирателей не могло быть и речи, этого никто не делал.

Мне помогали вести избирательную кампанию коллеги из института, но денег за это они не получали.

В.Т.: Давления, как демократический политик, вы не чувствовали?

– Незначительный давление было. Я баллотировался по одному округу с Иваном Зайцем. Он баллотировался в Верховную Раду, а я – в городской. Писали на заборах какие-то люди, что мы бандеровцы. Но избиратели на это не обращали внимания.

В.Т.: Это во время выборов, а в начале вашей деятельности?

– Были некоторые проблемы на работе.

В один прекрасный день вызвали моего шефа Вадима Владимирова и предложили уволить меня за участие якобы в националистических организациях. Однако он, авторитетный украинский ученый физик-теоретик, русский по национальности, учился в Москве в аспирантуре Института атомной энергии имени Курчатова, хорошо помнил Андрея Сахарова и был свидетелем попыток лишить Сахарова за политические взгляды звание академика. По его словам, эта атмосфера существенно повлияла на его убеждения, и поэтому увольнять меня за политику он не мог вообще.

В.Т.: Какой была роль Киевсовета в событиях, связанных с обретением независимости?

– В парламенте была оппозиция, шла острая борьба между Народным советом и группой «239», а мы в это время в Киевсовете, не имея формального большинства, принимали чрезвычайно важные политические и организационные решения, которые открывали в столице Украины путь до обретения Украиной независимости.

Ситуативно привлекали на свою сторону Демократический центр, иногда даже отдельные группы коммунистов. Сумели в результате сложных переговоров с коммунистами, используя их разногласия и внутренние распри, избрать состав президиума, вместе с Демцентром у нас было на один голос больше. Коммунисты видели, что они теряют плацдарм за плацдармом, и у них было желание что-то возглавить, особенно попасть в исполком, чтобы делить имущество.

В отдельных эпизодах получения Украиной независимости Киеврада была очень важной. Де-факто, ситуативно, в кризисных ситуациях Киеврада принимала на себя полномочия и Верховной Рады, и правительства, и президента.

Первым таким событием стало поднятие национального флага перед зданием Киевсовета 24 июля 1990 года. Важно было это решение провести, чтобы оно имело хотя бы квазилегитимном характер. Так сколько до того было случаев, когда люди поднимали знамя над другими домами, но его затем снимали, людей арестовывали..

Мы готовили решение президиума Киевсовета о признании в Киеве украинской национальной символики и поднятие над Киевом сине-желтого флага, потому что понимали, что на сессии такое решение принять невозможно. Помогали другие городские и областные советы. В частности, флаг, который подняли тогда в Киеве, сшили в Ивано-Франковске. Тогдашний председатель Ивано-Франковского облсовета Николай Яковина (в будущем депутат Верховной Рады) привез его лично.

У нас был четкий сценарий, как это сделать. Знали, что будет максимальная противодействие. И она была. Компартия организовала забастовку в троллейбусном депо, призвала депутатов ехать туда для участия в переговорах с трудовым коллективом. Но мы действовали по заранее продуманному плану, о котором было известно лишь очень ограниченному кругу людей. Судьба распорядилась так, что весь процесс пришлось модерировать мне. Утром Председатель Киевсовета Назарчук сообщил, что заболел, и я взялся за выполнение обязанностей председателя Киевсовета.

Очень важным было поведение милиции. Двор был переполнен бойцами спецподразделения милиции ОМОН, готовыми по приказу применить силу. И ныне покойный полковник Шапошник, который тогда исполнял обязанности начальника МВД города Киева очень нам помог. За день до события мы встретились, и пришли к общему мнению, что поднятие флага следует выполнить за максимального количества людей на Крещатике. В частности, Шапошник меня предупредил: если не будет достаточно людей, будет применена сила и вы ничего не сделаете, поэтому не торопитесь, не поднимайте стяг ни утром, ни днем, а тогда, когда люди будут вечером возвращаться с работы. Поэтому я искусственно затягивал принятие решения до семи часов вечера в соответствии с планом.

Итак, продолжается заседание Президиума Киевсовета. Обстановка накаляется, коммунисты срывают кворум. Ко мне подходит полковник Шапошник, говорит, что ему никаких команд из центра не дают, ситуация критическая, поэтому он готов выполнять мои поручения. Я объявляю протокольное решение, идем поднимать флаг. И мы своей цели достигли… Я запрыгнул на постамент перед флагштоком и поднял флаг. Более 200 тыс. людей на Крещатике пели Гимн Украины.

Более 13 месяцев, вплоть до 4 сентября 1991-го, когда его подняли над Верховной Радой сине-желтый флаг был единственным флагом, что развевался на органом власти столицы.

Другое событие, во время которой Киевсовет проявила политическую волю и защитила демократическое продвижение Украины к независимости – это Революция на граните. Небольшая группа студентов поставила несколько палаток на Майдане, милиция могла демонтировать, не прилагая значительных усилий, пока акция не стала резонансной. Я собираю заседание Президиума. Сидим до часа ночи, продолжается дискуссия, на заседании присутствовал начальник киевской милиции. Депутаты Демблоку вводят обсуждения в контекст, как легализовать акцию, защитить протестующих. Уже после полуночи мы принимаем решение позволить без перекрытия движения транспорта проведения общественных акций, в том числе и на площади Октябрьской революции (впоследствии переименованной нами на Майдане Независимости). Утром я прихожу на работу, прибегает начальник милиции ленинского района Киева майор Кондратюк. Говорит,/ мол, ему прокурор приказал снять палатки, но начальник милиции города ответил, что вы там вчера проголосовали какое-то решение. Я даю аппарата команду немедленно напечатать решение, подписываю его в коридоре на окне, ставим печать, отдаю милиции на выполнение.

Дальше я обязываю начальника управления здравоохранения Киева, депутата Киевсовета Олега Берновича контролировать состояние здоровья студентов, которые голодали. И он, несмотря на членство в компартии, эти указания выполнял. Поскольку в студенческой акции на старте принимало участие небольшое количество людей, поддержка Киевсовета фактически означало соучастие в этом беспорядках.

Следующий эпизод – тоже 1990 год, перенос военного парада. Встала задача отменить коммунистический парад на Крещатике. Солидарную позицию заняли все демократические силы. Не было сомнения, что немало людей пойдут на то, чтобы физически помешать военным пройти по Крещатику. Стычки практически неизбежны. Но исполком Киевсовета, который на то время еще находился под контролем КПУ, одобряет проведение военного парада. Киевский горком КПУ также выступает за проведение парада. Ситуация становится надкритичною. Возникает реальная угроза кровопролития в Киеве, как это уже было в Баку и Тбилиси.

Я снова оказываюсь в эпицентре событий. Не найдя общего языка с горкомом партии относительно военного парада, председатель Киевсовета Назарчук подает в отставку.

Руководитель правительства отсутствует, его обязанности исполнял первый вице-премьер Константин Масик, который осознавал сложность ситуации, но не имел рычагов ее решения.

Я, как исполняющий обязанности председателя Киевсовета, добиваюсь выступления в парламенте. Леонид Кравчук предоставляет мне такую возможность. Но парламентское большинство в лице группы «239» отказывается принимать по поводу парада любое решение. У меня остается единственный вариант – провести решение через сессию Киевсовета. Исполняющий обязанности председателя правительства Масик пообещал обеспечить исполнение такого решения.

Итак, возвращаюсь к Киевсовета, провожу множество очень сложных переговоров, в частности, с милицией. Мне удается склонить на свою сторону депутатов – работников милиции. И один из них, полковник Анатолий Будников – член Компартии, в выступлении на сессии сказал, что парад надо перенести, что сбило с толку некоторых коммунистов, которые отдали за такое решение свои голоса. Начали голосовать. Счетная комиссия дает информацию, что есть 153 голоса из 300 (тогда по регламенту требовалось большинство от общего числа депутатов). Объявляю протокол, сообщаю, что решение о переносе парада свалено – в зале хаос, начинается драка…

Я понимаю, что нет никакого смысла продолжать сессию, тем более, что имею документ, подписанный председателем счетной комиссии. Я иду с решением до Масика, говорю ему: вот решение Киевсовета. Он пытается дозвониться в Москву, но там никто не отвечает. В этот момент звонит председатель горкома партии Анатолий Корниенко, и говорит, что парад должен состояться.

Масик долго ругался с Корниенко по телефону, разговор был довольно жестким. В конце концов, Масик ему сказал, что у него решение Киевсовета, которое он будет выполнять. Киев был спасен от кровопролития.

Парад состоялся в первое за 70 лет не на Крещатике, а на площади Победы, где для этого не было надлежащих условий, и по сути превратился в фарс.

Коммунистический режим получил ощутимый политический пощечину.

В.Т.: Как действовала Киевсовет во время объявления ГКЧП?

– Это еще один важный эпизод украинской истории, когда Киевские депутаты проявили характер, волю и защитили демократию.

От начала объявления ГКЧП Демблок Киевсовета, а следовательно и сессия Киевсовета объявили о неприемлемости ГКЧП и своим решением за сутки до аналогичного решения Президиума Верховной Рады прекратили деятельность КПУ на территории Киева.

Совместно с работниками милиции депутаты Киевсовета опечатали все партийные здания Киева включительно с помещением ЦК КПУ, арестовали банковские счета компартии, отключили партийным руководителям спецсвязь. Я возглавил ликвидационную комиссию по прекращению деятельности КПУ.

Сессия Киевсовета переименовала площадь Октябрьской революции на майдан Независимости и принял решение о демонтаже на Майдане крупнейшего в Украине монумента Ленина…

Под всеми этими решениями – моя подпись. В эти дни, как и в вышеупомянутых ситуациях, я исполнял обязанности председателя Киевсовета из-за отсутствия председателя Киевсовета Григория Малишевского, которого депутаты уволили с должности, потому что он оставил Киев и Киевсовет в критические часы ГКЧП.

С целью восстановления исторической справедливости и преодоления последствий длительной русификации, мной были подписаны распоряжения о переводе на украинский язык обучения большинства киевских школ и детских садов.

Я глубоко убежден, что эти решения, сыграли очень важную роль в то время для продвижения Украины на пути демократии и независимости.

Критические моменты истории столицы, которые я упомянул, характеризовались фактическим исчезновением центральной власти. Это были точки бифуркации исторического развития. Решение в эти моменты принимали те, кто был способен на это. Все решения выполнялись, ведь они соответствовали общественному тренду. Рождалась на карте Европы новая большая страна.

В.Т.: Что, по вашему мнению, является причиной поражения демократических сил?

– После декабрьского референдума о независимости нужно было провести новые выборы. И это была самая большая ошибка демократических сил и Народной Рады в первую очередь. За тогдашних условий кредит доверия демократических сил был колоссальным. И если бы провели выборы, в новой ВР была бы конституционное большинство людей, которые способны были бы принять новую Конституцию. И Украина могла бы пойти тем путем, которым пошли страны Балтии. Это быстрые экономические реформы, новая Конституция, новое законодательство, членство в ЕС и НАТО. Возможно, не было бы той модели олигархии, которая возникла потом. Нынешняя модель олигархии – следствие коммунистической системы. Эта система сменила флаги, но суть аппарата та же, те же люди остались с министерскими портфелями. Поэтому это была самая большая ошибка.

В.Т.: В чем вы видите причины расколов Движения и вообще демократических сил?

– Негативные процессы произошли практически сразу после обретения независимости. В демократическом лагере, как и в любом другом, были свои дураки и свои карьеристы. Одно дело – политические взгляды, другая – порядочность человека.

В.Т.: Почему эта пена взяла верх?

– Как говорил Высоцкий, было буйных мало. Буйных, в смысле последовательности своих политических шагов, способности не обращать внимания на прелести власти. Не хватало знаний, опыта государственного управления.

В.Т.: Но ведь вам хватило знаний и образования для жестких решений?

–В Киевсовете у нас фактически в основе была научно-техническая интеллигенция. Гуманитарии там тоже были, но они не доминировали. Абсолютное большинство депутатов, в частности, и демократического лагеря не понимали, что такое рыночная экономика. Демократы голосовали в парламенте вместе с коммунистами за денежные эмиссии, за так называемую помощь селу, что приводило к огромной инфляции и разрушения экономики.

Кадров катастрофически не хватало. Кравчук предлагал Народной Раде: давайте своего премьера, создавайте правительство. Никто не шел, не хотели ответственность брать, боялись, не имели опыта. Прекратили борьбу за власть, продолжали находиться в оппозиции.

В.Т.: Почему Движение так и не смог выработать конкретной экономической программы?

– Чтобы реальную программу написать, нужно привлекать институты, международных экспертов, серьезные учреждения. А это было сделано на напівлюбительському уровне. Хотя экономическая программа у нас была. Реальную программу можно было написать, только хорошо понимая механизмы ее воплощения через парламентские и правительственные решения, хорошо зная механизмы функционирования государства и экономики. Последнего не хватало.

На то время люди пребывали в эйфории. Люди верили в перемены. А частная собственность как ценность, как неотъемлемое право человека, еще не воспринималась. Ведь это равные возможности, но это неравенство. Общество по сей день не вилікувалось от патернализма. Принцип верховенства права не стал общественной философией…

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*