Сергей Жадан: «Занять место на баррикаде или вне ее — не обязанность, а право»

Политика

Украинский писатель, поэт и переводчик Сергей Жадан дал интервью сайту Общественной кампании против установления цензуры в Украине «AMORAL.ORG.UA», в котором рассказал, почему должен быть отменен Закон «О защите общественной морали» и как он может быть использован против гражданского общества.

— Имеет ли право демократическое государство на защите общественной морали путем внедрения цензуры?

Сергей Жадан:

— Внедрять цензуру государство, безусловно, не имеет права – это противоречит Конституции. Правда, у нас сегодня много чего противоречит Конституции. Другое дело, что, говоря об аморальности и борьбу с ней, государство никогда не признает, что прибегает к цензуре. Они на полном серьезе готовы убеждать вас, что это действительно ваше личное желание (ну, или желание ваших соседей, родственников, коллег по работе) разрешить им установить контроль над информационным пространством, дать им доступ к вашим данным в сети, в общем – доступ к вашему компьютеру, тетради и письменного стола. Желательно еще и до банковских реквизитов. Они будут прикрываться вашими интересами и интересами ваших детей, о которых вы не способны позаботиться, интересами общества и его нравственным здоровьем. Хотя на самом деле речь идет о том, что государство все активнее и грубее вмешивается в частное пространство граждан, используя для этого риторику о нравственности и безнравственности.

— Закон был принят еще в 2003 году. Почему выполнять его бросились лишь несколько лет назад? Какие предпосылки?

Сергей Жадан:

— Мне кажется, предыдущая власть, собственно, как и власть нынешняя, просто не имела никакого интереса к вопросам общественной морали. Поэтому все прецеденты, связанные, скажем, с деятельностью НЭК, свидетельствуют, скорее, о спонтанности и несогласованности деятельности этого органа и отсутствие четкой позиции власти в этом вопросе. Даже нынешняя ликвидация экспертной комиссии вовсе не свидетельствует о желании президентской команды исправить ошибки предшественников, скорее, о попытке новой власти переформатировать под себя машину цензуры, с последующей возможностью ее активного внедрения.

— По вашему мнению, Закон — это порождение «двойных стандартов» украинской власти?

Сергей Жадан:

— Бесспорно. Наши политики традиционно выдают себя за консерваторов-традиционалистов, пытаясь каким-то удивительным образом соединить в своих заявлениях европейский либерализм с махровым совковым староверством. С одной стороны они говорят о «европейских ценностях», с другой – демонтируют палатки на Майдане Независимости и проводят обыски у писателей. Поэтому вся эта их борьба за нравственность является неким выпусканием пара, имитированием активной деятельности с целью решения насущных потребностей. Хуже всего то, что этот закон, как и каждый другой украинский закон, в любой момент может стать действенным репрессивным механизмом.

— Можно ли вообще говорить о морали и нравственности в стране, где проституцию и наркоторговлю «крышуют» на государственном уровне?

Сергей Жадан:

Мне кажется, говорить можно о чем угодно. А вот использовать государственный прессинг и спекулировать на общественных настроениях – вряд ли можно. Но поскольку в действительности речь не идет ни о какой морали и о какой борьбе с теми же наркотиками, значительно проще имитировать постоянную упорную борьбу, зомбируя население криминальной хроникой и последовательно внедряя в государственную политику гламурно-православный дискурс, создавая образ власти старой партноменклатуры, эдаких морально устойчивых реалистов-хозяйственников, которые занимаются духовным здоровьем населения.

— Может ли Закон стать панацеей от растления детей и общего бескультурья? Нужны ли ограничения для несовершеннолетних?

Сергей Жадан:

Я не думаю, что с помощью цензуры можно бороться с бескультурьем. Очевидно, для борьбы с этим самым бескультурьем нужно не выискивать в книгах порнографию, а поднимать в стране книгоиздательство, и не зачищать телеэфир, а развивать собственный телевизионный продукт. Ну, кто бы этим занимался?

Относительно ограничений для несовершеннолетних, очевидно, что никто из противников закона о защите общественной морали не требует распространять среди школьников порнографическую продукцию. Это опять же подмена понятий – если ты выступаешь против цензуры, тебя автоматически записывают в порнографы и потенциальных серийных убийц. Больше всего бесят именно двойные стандарты украинской власти – с одной стороны телевизионные каналы и улицы городов переполнены рекламой алкоголя и никотина, с другой – власть пытается говорить о морали и тлетворное влияние на молодежь.

Кроме того, насколько я понимаю, маркировка на том же телевидении никто не отменял, всегда можно понять, чего ждать от того или иного телепродукта. Или я ошибаюсь?

— Много было сказано о проведении «экспертизы» отдельных произведений искусства. Хотелось бы услышать о том, что может произойти, если Закон будет исполняться со всей строгостью?

Сергей Жадан:

Насколько я понимаю, если эксперт НЭК признавал то или иное произведение искусства, что противоречит закону о защите общественной морали, а вы были, скажем, издателем этого произведения или его автором, или владельцем прав на него, и проигнорировали решение экспертов, к вам довольно легко и на вполне законных основаниях могли применить санкции. Именно поэтому, насколько я понимаю, после экспертной проверки книги покойного Олеся Ульяненко издательство должно было уничтожить тираж этой книги, чтобы не быть владельцем порнографической продукции. Поэтому в деятельности НЭК был особо изысканный цинизм – они всегда говорили, что ничего не запрещают, просто дают экспертные оценки, однако в действительности их оценки развязывали руки правоохранительным органам. Можно только порадоваться, что деятельность НЭК так и не приобрела массовости и масштабности. Однако возникает целый ряд вопросов – насколько действующим является на сегодня, после ликвидации этой структуры, ее предыдущие решения и экспертные заключения?

— Как вопрос морали регулируются на Западе и в России? Сталкивались ли Вы с проявлениями цензуры в Европе?

Сергей Жадан:

— Знаете, я не совсем хорошо ориентируюсь, скажем, в правовых аспектах, да и не имею каких-то чрезмерных аллюзий относительно отсутствия тех же двойных стандартов «на Западе». Ибо Запад, он действительно очень разный – скажем, Польша гораздо более консервативна в этом плане Германию, и Германия имеет кучу своих проблемных вопросов. Просто на Западе совсем другой уровень дискуссий и аргументации.

Скажем, в прошлом году был свидетелем того, как в знаменитой Ляйпцигськой церкви святого Фомы священник во время проповеди обвинял в безнравственности книгу молодого автора Хелен Хегеман, такой немецкий прошлогодний бестселлер. Однако саму книгу не курил и общество к этому не призывал. Да и «Сауз Парк» здесь по телевидению показывают, как и должно быть – в позднее время.

Сам я с цензурой не сталкивался, разве что с излишней политкорректностью. Могу разве что вспомнить опыт с публикациями своего романа «Депеш Мод», где есть вложенная брошюра с рецептами изготовления взрывчатых веществ. Вот эти рецепты «порезали» в России и Германии, а, скажем, в Польше, Литве, Италии, Венгрии и Беларуси (!!!) – не трогали. В любом случае это всегда было связано с политикой издательства, а не с государственной централизованной цензурой.

Понимаете, в чем дело – это действительно довольно сомнительная аргументация, как с одной, так и с другой стороны – ссылки на западный либерализм или на существование в странах Западной Европы подобных институтов. Какая мне разница, есть цензурные органы в Греции или Португалии? Я не хочу, чтобы они существовали в Украине. И целесообразность или нецелесообразность их существования меня мало интересует.

— В одном из своих интервью вы говорите, что «украинская литература не привыкла отстаивать свои права и отвечать за свои обязанности». Считаете ли Вы, что современное украинское искусство лишенное социальных функций?

Сергей Жадан:

— Скорее, социальных интересов. Хотя в последнее время художественная среда так или иначе вынуждено реагировать на внешние раздражители, на вызовы со стороны власти. Мне представляется, что социальная востребованность искусства сегодня особенно заметна. И вряд ли «художники» и в дальнейшем смогут полностью эту востребованность игнорировать. Кажется, нас ждет социальный взрыв в литературе, музыке и визуальном искусстве. По-моему, это было бы со стороны этого самого искусства очень верно и очень своевременно.

— Должны ли люди искусства участвовать в общественной деятельности и вести за собой на баррикады? Или их долг — занять место независимых наблюдателей?

Сергей Жадан:

— Я всегда с некоторым недоверием относился к тем, кто ведет на баррикады. Куда больше доверия вызывают те, кто идет туда самостоятельно и сознательно, не нуждаясь погонщика. В любом случае – занять место на баррикаде или вне ее, это, скорее, не обязанность, а право. А вот как им воспользоваться – личное дело каждого, в зависимости от его позиции: гражданской, социальной, и моральной тоже.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*