Им уже не нужны его миллионы

Происшествия

То, что вы будете читать далее, не покажут ни на одном телевизионном канале. И вряд ли напишут еще в какой-то газете, кроме “Экспресса”. Потому что большинство из них, описывая те драматические события, о которых далее пойдет речь, воспользовались только официальными источниками информации.

Три дня телевидение говорило об этом. О страшной трагедии, произошедшей в селе Долиновка. Здесь в субботу ночью вспыхнул пожар. Двое людей — мама Ирина и бабушка Мария — погибли сразу. Трех детишек — двухлетнего Мар’янчика, двенадцатилетнего Андрюшу и тринадцатилетнюю Галинку — доставили в больницу.

А потом — вы, возможно, тоже видели эти кадры — назначен Президентом Януковичем губернатор господин Костюк рассказывал, как он и возглавляемый им координационный центр прилагают все усилия, чтобы “спасти детей”.

Многих тогда удивило: при чем здесь губернатор? Почему говорит он, а не врачи, те, кто днем и ночью, без сна и еды борется за жизнь детишек?

Но врачи молчали. Им не давали слова. Ибо кто они такие? Зато слово было — для губернатора. И губернатора показывали по телевидению и в новостях непрерывно. Ближайшее окружение чиновника старалось вовсю: то — их шанс. То — нешуточная реклама не только новоназначенному руководителю области, но и правящей партии, которую он представляет. Вот смотрите и слушайте, вот, мол, как надо о людях заботиться. Вот какую удивительно чуткую и добрую власть имеем, все же видят, как ее представитель даже сам собирает деньги на спасение обгоревших детей.

И губернатора показывали снова и снова. А дальше случится непоправимое.

Случится то, что невозможно понять и что не укладывается в понятие христианской морали, то, что позже тысячи обычных людей назовут вершиной цинизма: губернатора показывали даже тогда, когда двое из трех деток уже были… мертвы. Но ни одна камера не показала, как плакали люди в белых халатах над детскими телами: не успели спасти — двухлетний Марьянчик и его сестренка Галинка пошли к Богу.

Среда, четыре часа утра — остановилось сердце 13-летней девочки. Суббота, семь утра — медики закрыли белой простыней личико двухлетнего малыша.

А шанс был. Дети должны были жить.

…Мы сидим в тесной комнате городской больницы впятером — два журналиста, два врачи и чиновник, отвечающий за местную медицину. Только в аэропорт поехал реанимобиль с мальчиком, который дождался самолета, что таки повезет его до Бостона, в специализированную ожоговую клинику.

12-летний Андрюша — единственный, кто остался на этот момент жить. А его братик и сестренка — нет. Мы приехали сюда, чтобы проверить страшную информацию: действительно двое деток умерли, тоже, по словам медиков, имели шанс жить? Правда, что этот шанс у них украли чиновники, которые решили обернуть человеческую страшную беду себе на пользу?

У врача Василия Савчина от переутомления и волнения дрожат руки. Врач на грани эмоционального срыва. Он пятые сутки на ногах. Все вместе мы пробуем восстановить хронологию событий. Восстановить, чтобы понять: где могла произойти роковая ошибка, которая привела к гибели детей.

Василий Савчин вспоминает, как все было. Как в субботу в обед привезли деток, изуродованных пожаром. По его словам, уже тогда он знал, что не сможет здесь, в городской больнице, спасти их. Здесь нет необходимого медицинского оборудования для спасения.

Но он видел детские глазки. Он читал в тех болезненных взглядах желание жить. И врач хватался за все — он не может вот так смириться. Он должен сделать все, чтобы детки жили. И делал все, что мог: звонил, убеждал, что шанс на жизнь дети имеют очень тот мизерный шанс, но есть — только нужно действовать. Действовать быстро и решительно. Нельзя терять времени. Врачи знали: время в таких случаях — то все. То — жизнь.

Но что может врач в наших условиях? Это только чиновник может в нас все, а врач может только убеждать и просить чиновников. И ждать, ждать. Ибо следующим после трагедии днем будет воскресенье. А в воскресенье чиновники не работают. Даже если дети криком сходят от боли и взывают о помощи. Но чиновники не слышат криков — у них выходной.

А дети умирали. Смерть выходных не имеет.

…Понедельник. Третий день после драмы. Врача Василия Савчина и его коллегу вызвали на высокое совещание в область. До представителя Президента, губернатора Михаила Костюка, бывшего железнодорожника, которого в народе называют “Мишей Костилем”. Почему вызвал, а не приехал сам? Почему оторвали врачей от реанимации, от деток? Врачи не знают, только разводят руками. Их пригласили, или правдивее — приказали прибыть.

На совещании им дали слово. Они сказали, что спасти детей в существующих условиях не смогут. Как вариант — предложили транспортировать их до Бостона. Там размещается одна из лучших в мире ожоговых клиник. Но объяснили, что доставить детей туда довольно сложно, — это время и деньги.

— У вас спрашивали, сколько времени остается, чтобы спасти детей? — мы выясняем.

Это чрезвычайно важный вопрос, ведь в стратегии лечения сложных ожогов именно время доставки пациента в специализированную клинику, которая оборудована всем необходимым оборудованием, имеет решающее значение. Упущенное время — смерть.

— Да, на совещании в первую очередь я сообщил всем, что время идет на часы. Даже не на дни, а именно на часы. Я это особо подчеркнул, потому что дети были в чрезвычайно критическом состоянии, — сказал нам под запись Василий Савчин.

Дальше врачей чиновники отпустили. И врачи снова вернулись в реанимацию — молча спасали детишек. А через некоторое время им сообщили, что губернатор “принял решение” — решил объявить сбор средств на транспортировку детей.

Сегодня никто из врачей не скажет, что творилось у них на душе тогда. Какой сбор денег? Все понимали очень хорошо: сбор денег — трата драгоценного для спасения жизни времени. Времени, которого у детишек нет. Все понимали: упущенное время — то смерть. И только, кажется, он, губернатор, кандидат технических наук, “хозяин”, и еще несколько чиновников, которые принимали участие в этом совещании, не понимали, что значит “несколько часов” на языке профессиональных врачей.

Или не хотели понимать, потому что не видели в этом выгодной ситуации для себя?

А в больнице шла борьба со смертью. Дети хотели жить, врачи хотели их спасти. Через несколько часов после “совещания” Василию Савчину позвонит его коллега из Донецка, знаменитый профессор Эмиль Фисталь. Он — руководитель ожогового центра Института неотложной и восстановительной хирургии НАМН Украины, руководитель кафедры комбустиологии и пластической хирургии Донецкого национального медицинского университета.

Вот как он дословно перескажет содержание той сложной разговора:

— Вообще-то я не понимаю: по телевидению прозвучала фраза, что в Украине нет возможностей спасти этих деток, — говорит профессор Эмиль Фисталь. — А кто такое сказал? К нам привозят на лечение пациентов из других стран, а тут, оказывается, возможностей лечить в своей стране нет? Уже позже я узнал, что вопрос решен с Бостоном. Тогда сам позвонил Василию Савчину, а он сообщил, что уже все решено. Все решено. Кем?

Я сказал, что мы могли помочь, мы предлагали свои услуги: приехать, посмотреть и забрать при необходимости.

Но я на этот процесс не мог повлиять.

А вообще вопрос не должен так стоять, что у нас нет. У нас есть все. У нас результаты лечения не хуже. Нечего было туда “тянуть”, если уж на то пошло. Я думаю, что то был политический акт.

В четверг, за сутки после смерти детей, мы для перекрестной проверки фактов поставим Василию Савчину вопросы, которые должны были бы подтвердить достоверность фактов, изложенных профессором Фисталем:

— Профессор Фисталь действительно звонил и предлагал вам перевезти детей до Донецка? Он действительно готов был взять на себя ответственность за жизни детей?

— Да.

— Вы действительно сказали, что это невозможно, потому что решение уже принято?

— Да. Я это сказал, потому что так сообщили мне.

— Кто, кто принял это решение?

— Губернатор Костюк.

Здесь надо добавить, что во время нашего разговора в кабинете присутствовал начальник городского управления здравоохранения Владимир Зуб.

— Василий, ты что… — он сорвался со стула, услышав фамилию представителя Президента.

— Решение принял губернатор, — еще раз категорически повторил Василий Савчин.

Мы задали еще несколько вопросов, которые на нашем месте должны были бы поставить следователи или прокуроры. Но мы хорошо понимаем, что эти службы их не поставят. Ибо где у губернатора рыльце в пушку — правоохранительные органы, как правило, молчат.

Мы понимали, что ставим в неудобное положение людей в белых халатах. Но мы обязаны были это сделать, ведь кто-то должен заплатить за жизни двух ни в чем не повинных детишек. Мы обязаны были задокументировать эти факты.

Эти вопросы были болезненными. По уставшему лицу Савчина текли слезы. Через несколько минут заплакал Владимир Зуб. Два взрослых мужчины, которые видели в своей врачебной практике немало человеческих бед и смертей, не могли сдержали слез. Это было похоже на слезы бессилия. Потому что в это мгновение уже ничего нельзя было изменить. Потому что изменить еще можно было тогда, в понедельник, три дня до того. Дети тогда имели шанс жить. Если бы не одно “но”. Если бы не это — “решение принято”.

“Решение принято”. Вот так все просто. “Решение принято” — и две свежие детские могилы. “Решение принято” — не обсуждается, ибо это сказал сам губернатор, которому захотелось покрасоваться перед телекамерами. Вот он, мол, какой решительный — все организовал, заставил предпринимателей дать денег. Вот он — спаситель и защитник. Вот она — власть.

Две детские могилы? А кто их увидит, кроме ближайшей семьи в далеком селе?

Кто-то скажет: но губернатор хотел помочь, старался. И не так это, увы. Добрые дела делают молча. Хорошие дела хвалят человека, а не журналисты в проплаченных сюжетах.

Если бы губернатор действительно хотел спасти детей, он бы мог поступить очень просто. И быстро. И без телекамер и “показухи-благотворительности”. В бюджете есть резервный фонд, средства, которые предусмотрены на расходы в экстренных ситуациях, таких, как в случае с тремя обгоревшими детишками. И он об этом знал, как никто другой.

Поэтому сразу после совещания, в 9.00, губернатор должен подписать платежку на выделение денег из этого резервного фонда и в тот же день организовать доставку детей до специализированного ожогового центра. Это было бы быстро. Это был тот шанс на спасение. Не было бы потерянного времени при рекламном “сборе средств”. Бесценного времени, что был жизнью детей.

Он мог так сделать, если бы думал прежде всего о детях, а не о своей карьере. Но не о детях он думал, судя по всему. А, очевидно, о том, как будет выглядеть на экранах телевизоров. Самое страшное, что спектакль продолжалась и тогда, когда двух детишек уже не было среди живых.

Карта Европы, на которой обозначено численность ведущих ожоговых центров, проигнорированных чиновниками.

Вот по такой технологии в мюнхенской клинике выращивают кожный покров из донорских клеток пациента.

Кто-то может попытаться обвинить нас в нелюбви к губернатору, в том, что мы умышленно згущуємо краски. Поэтому далее мы предлагаем вам не авторский взгляд на события, а только сухое изложение новостей за эти роковые три дня с момента, когда было “принято решение”. Вот они. Только факты из информационных лент.

Понедельник, 6 февраля, в 11.23

По инициативе председателя облгосадминистрации Михаила Костюка создан координационный центр для оказания помощи четырем пострадавшим жителям села Долиновка. Стартовал благотворительный телемарафон для сбора средств на лечение пострадавших в Сколевском районе. Об этом Зику сообщила пресс-служба ЛОГА.

Понедельник, 6 февраля, 13.21

По словам врача ожогового отделения 8-й больницы Василия Савчина, в наших условиях даже со всеми нужными медикаментами спасти детей не удастся: “У нас вообще нет гарантии, а в Бостонской больнице есть какой-то небольшой шанс, и мы должны им воспользоваться”, — говорит Василий Савчин. Деньги нужно собрать уже сегодня, дети в крайне тяжелом состоянии, самый оптимальный вариант, чтобы отвезти их в Бостон, — это завтра.

Понедельник, 6 февраля, 20.59

Сбор средств на транспортировку детей с ожогами в Бостон продлен.

По состоянию на 19.30 удалось собрать большую часть суммы — 597 тысяч гривен на транспортировку детей, которые обгорели в пожаре в Сколевском районе. Однако этой суммы недостаточно, чтобы помочь трем пострадавшим детям. Уже сейчас банки прекратили работу, поэтому перечислить средства невозможно. Однако завтра утром жертвователи смогут продолжить перевод средств на указанные счета.

Вторник, 7 февраля, 12.16

Вчера около 22 часов умер дедушка, 1948 года рождения, который пострадал в пожаре в частном доме в Сколевском районе Львовской области.

По словам медика, состояние детей остается стабильно тяжелым.

В Бостоне готовы принять детей на лечение за счет американской стороны. Единственная проблема — транспортировка пострадавших.

Вторник, 7 февраля, 18.25

Львовщина в ожидании самолета для транспортировки пострадавших в пожаре детей. Как сообщил председатель Львовской областной организации Общества Красного Креста Валентин Моисеенко, сегодня ожидают прибытия самолета для транспортировки из Сколевщины детей, пострадавших в огне.

Среда, 8 февраля, 8.49

Двое обгоревших детей умерло.

Тринадцатилетняя девочка и двухлетний мальчик, которые получили тяжелые ожоги в пожаре в селе Долиновка Сколевского района, умерли в 8-й городской больницы г. Львова.

Об этом Зику стало известно из источника.

В настоящее время получить более достоверную информацию журналистам не удалось. Компетентные лица отказываются комментировать эту ситуацию.

Где сейчас находится самолет, который должен был прибыть вчера и везти детей на лечение в Бостон, неизвестно.

Среда, 8 февраля, 9.48

Зику подтвердили смерть двоих детей, которые погорели в Сколевском районе.

В Координационном центре по оказанию помощи пострадавшим в результате пожара в Долиновке при ЛОГА подтвердили смерть двоих детей. Однако давать официальные комментарии отказались.

Работник центра отказалась представиться, сославшись на то, что руководитель центра — председатель Львовской ОГА Н. Костюк и только он уполномочен давать официальные комментарии, а Координационный центр занимался только сбором средств. Однако на вопрос, почему самолет, который должен был транспортировать детей на лечение в Бостон, вовремя не прибыл, ответила: “Вы представляете масштаб этой операции?..”

Среда, 8 февраля, 10.33

Самолет с бостонськими врачами, которые должны были спасти детей, которые обгорели во время пожара в селе Долиновка Сколевского района, уже вылетел. Однако ждут его на завтра, в обед. Об этом в комментарии Зику 8 февраля сообщил заведующий ожогового отделения 8-й больницы Василий Савчин. “Самолет будет где-то аж завтра , в обед”, — добавил Василий Савчин.

Двое деток, которые пострадали в результате пожара, по словам врача, умерли сегодня ночью.

Четверг, 9 февраля, 14.05

Сколевским детям с ожогами могли помочь в Украине.

Донецкий ожоговый центр был готов спасать троих детей и их дедушку, которые получили значительные ожоги в пожаре в с. Долиновка, что в Сколевском. Свою помощь донецкие врачи предлагали еще в субботу.

Журналистам “Обзора дня” на телеканале ZІK, руководитель ожогового центра Института неотложной и восстановительной хирургии АМН Украины Эмиль Фисталь рассказал: “К нам позвонил министр здравоохранения и спросил, можем ли мы такое сделать? Министр хотел, чтобы мы помогли”.

…Лишь на пятые сутки самолет доставит единственного ребенка, что еще была на тот момент живой, до Бостона.

Пять суток. Пять суток — это не считанные часы.

Могли дети остаться живыми? Никто не знает. Только Бог на небе. Но все знают: здесь, на Земле, они имели шанс жить. Имели бы, если бы вместо бессмысленного многодневного сбора денег и организации полета за океан дело отдали на усмотрение врачам, а не чиновникам. Как бы не то чиновничье “принял решение”.

Во-первых, была возможность перевезти детей в Донецк. Сомневаться в профессионализме и возможностях донецких врачей не приходится, ведь недавно здесь впервые в Украине спасли женщину с 97% ожогов тела. “Мы могли помочь, приехать и транспортировать, при необходимости, в Донецкий ожоговый центр. Но с такими вещами надо определяться первого же дня. Единственное скажу: надо было сначала привлечь своих специалистов, а тогда обращаться в Бостон. Сегодня мы выписываем женщину — уникальный случай для всего мира, не только для Украины. У пациентки 97% ожогов, более половины из них — глубокие. Четыре месяца она у нас лежала, сейчас ушла домой своими ногами”, — рассказал профессор Эмиль Фисталь.

В Донецке у детей был шанс, они могли выжить. Кстати, врачи из Бостона, которые здесь побывали, увлеченные возможностями клиники. А впоследствии детей могли перевезти даже и до Бостона. Так по крайней мере было в ситуации с Настей Овчар. Ей спасли жизнь, сделав в Киеве три операции. А потом повезли в Бостон для восстановления кожного покрова.

Во-вторых, шанс у детей был, если бы их транспортировали в одну из ожоговых клиник Европы. Это и быстрее, и дешевле.

В комментарии журналистам в аэропорту, оправдываясь, председатель ЛОГА Михаил Костюк сообщил, что “ни одна больница в Украине и Европе не могла оказать необходимого лечения для пострадавшего ребенка. Это могли сделать только в Бостонской клинике”.

Это была не просто неправда. Это была очередная циничная ложь.

Детей можно было доставить в клинику “Богенгаузен”. Здесь, в Мюнхене, есть одна из самых передовых ожоговых больниц мира. Здесь помогают людям даже в самых экстремальных ожоговых случаях. Здесь — новейшее оборудование, банк кожи, технологии выращивания кожных клеток из эпидермиса пациента.

Или детям точно могли помочь здесь, в “BG-Klіnіk Ludwіgshafen”. Клиника имеет самый современный в Европе центр для лечения тяжелых и очень тяжелых ожогов. Администрация клиники уверяет, что гарантирует выживаемость пациентов даже при самых тяжелых (более 80% общей площади поверхности тела за TBSA) ожогах, осуществляет и пересадку кожи. “Благодаря постоянному обучению и собственным научным исследованиям наша клиника предлагает выдающиеся достижения в этих отраслях” — написано на сайте клиники.

А вот почему не обратились в Университетскую клинику города Аахен? Этот центр тяжелых ожоговых травм принимает пациентов со всей Европы и других континентов. За две недели в лабораторных условиях выращивают кератиноциты из собственных клеток кожи пациента, которыми можно покрывать большие площади обгоревшего тела. Направление ожоговой хирургии центра возглавляет профессор Норберт Паллуа, один из ведущих европейских пластических и ожоговых хирургов, автор разработок в этой области.

Еще одна неправда, которую тиражировали чиновники. Мол, в мире всего десять специализированных самолетов, которые могли транспортировать детей к спецклініки. Это не так. Мы нашли менее 136 таких компаний, каждая из которых имеет 3-4 специализированные самолеты. Специализированные — это те, которые имеют на борту комплект оборудования для контроля основных гемодинамических показателей. Кстати, перелет в Бостон нуждался в трех дополнительных посадок для дозаправки. А в любой европейской клиники перелет проще, да и стоил бы всего 30-40 тысяч долларов. Остаток собранных средств можно было потратить и на лечение детей. Но дети жили бы!

…На кладбище горного села Долиновка копатели били мерзлую землю. В тот день, когда малых деток клали в сырую землю, губернатор на кладбище не пришел. Он вновь собрал журналистов. Собрал, чтобы перед телекамерами подвести итог: “Я оцениваю мероприятия по спасению мальчика на тройку с плюсом”.

Он сказал про одного мальчика, Андрюшу, но не проронил ни слова о его братика и сестричку. Так, словно их никогда и не было.

Да, их уже нет. И только детские могилы кричат всем нам криком немым…

Напоследок

Совместными усилиями за очень короткое время люди смогли собрать почти 2,5 млн. грн. К сбору средств присоединились большое количество частных лиц, студенты и пенсионеры, фермеры и предприниматели, банкиры и журналисты, мощные предприятия и владельцы бизнес-компаний, работники больниц и школ, государственных учреждений и силовых структур, строительные и транспортные организации, благотворительные фонды и профсоюзы.

На банковский счет также поступили средства из Крыма, Киева, Донецка, Винницы, Мариуполя, Херсона, Мукачево, Ивано-Франковска, Хмельницкого и других городов Украины.

Большая благодарность всем людям, которые это сделали.

P. S. Мы также тщательно проверили каждый платеж, отправленный на спасение детей. Искали там одну фамилию и хотя бы одну гривну, которая поступит на счет именно от этого человека.

Нет, ни копеечки. И вы не ошиблись. Фамилия этого человека, которая забыла перевести на спасение детей хоть что-то, — Костюк. Представитель Президента Костюк.

Американские комбустиологи из Бостона поставили ожоговому центру в Донецке одиннадцать баллов по десятибалльной шкале.

24 часа в сутки специализированные авиакомпании готовы предоставить спецсамолет в экстренном случае.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*