Brexit – ящик Пандоры

Общество

Положительное голосование за Brexit, о котором последние два года с тревогой говорил западный мир и с радостью «русский мир», состоялось. В пятницу, 24 июня, утром стало окончательно известно, что Великобритания выходит из Европейской Унии.

 

 

Европейские лидеры, несмотря на высказанный сожалению уже успели заявить, что ничего страшного не произошло. К их хору присоединился и Украинский президент Петр Порошенко. «Жаль, но «нам свое делать»», – написал он на своей странице в facebook’у.

 

На самом же деле произошла самая обидная для цивилизованного мира событие со времени завершения Балканской войны. Для Соединенных Штатов – это ощутимые проблемы, для Европейской Унии – трагедия, а вот для Украины – вообще катастрофа. Попробую объяснить почему.

 

Но сначала немного британской статистики и социологии. Известно, что несмотря на определенные переживания европейские политики все-таки верили, что идея Brexit проигрывает. Опросы общественного мнения всегда доказывало, что число євроентузіастів даже в том євроскептичному Объединенном Королевстве постоянно превалировало над числом «відрубників». Эта разница то увеличивалась то уменьшалась, но никогда не достигало нуля и тем более не выходила в отрицательную шкалу.

 

А накануне голосования социология даже зафиксировала рост количество тех, кто намерен голосовать за страну в составе Унии. Согласно телефонному опросу фирмы ComRes, которое проводилось для газеты Daily Mail и телекорпорации ITV с 17 до 22 июня, 48% британцев хотели остаться в ЕС, 42% выступали за выход. Потому что предыдущий опрос ComRes для газеты The Sun от 14 июня демонстрировало отставание сторонников Brexit лишь на 1%.

 

Что больше, квази-экзит-пол, который провела агентство YouGov (реального exit-poll, то есть опрос на выходе с участков британцы решили не проводить) продемонстрировал, что 52 процента участников референдума в Великобритании проголосовали за сохранение членства Соединенного Королевства в Европейской Унии. Исследования YouGov выглядело таким образом: было заранее отобрано репрезентативную группу из примерно пяти тысяч респондентов, которые и сообщили о своем голосовании.

 

Социологи из YouGov сразу же оговорили, что для победы євроентузіастів над евроскептиками необходимо, чтобы на избирательные участки пришло менее 67 процентов избирателей. Избирательная же активность, как известно составляла аж 72% — самый высокий показатель в Соединенном Королевстве за последние 20 лет.

 

Что больше, доблесть идеи Европы над идеей Brexit пророчили даже такие прагматичные до цинизма люди, как букмекеры. Букмекерские конторы, принимая ставки, оценивали вероятность сохранения Великобритании в ЕС в 92% даже уже после голосования.

 

И все они подверглись жестокому разочарованию. Большинство британцев проголосовали за Brexit. За выход из Европейской Унии высказалось 51,9% граждан, которые приняли участие в четверговом референдуме (в абсолютных цифрах – это 17 410 742 избирателей), против — 48,1% (16 141 241).

 

Стоит подробнее рассмотреть статистику, прежде всего – распределение голосов за историческими регионами. Против выхода из ЕС проголосовало большинство избирателей в Шотландии (62% против), Северной Ирландии (56% против) и Лондоне (60% против). За Brexit высказалось большинство жителей Англии и Уэльса (по 53%). К этим цифрам мы еще вернемся в нашем тексте.

 

Не менее интересным оказался возрастной срез сторонников и противников евроинтеграции в Великобритании. Как видим, молодые и перспективные люди проиграли старым буркотунам.

 

 

Также статистика показывает, что за Европу охотнее голосовали в основном образованные люди, которые живут в мегаполисах. А что в более глубокой провинции жил избиратель, что ниже была его образовательная база, то захопленіше он воспринимал идею Brexit.

 

Кстати, а что это за идея? На каком фундаменте строили свою агитацию евроскептики? Да и откуда они взялись? Здесь надо сделать коротенький, штриховой экскурс в недавнюю британскую историю. Дело в том, что 41 год назад жители Туманного Альбиона уже проводили аналогичный референдум. И тогда сторонники сочетание с континентальной Европой безоговорочно победили.

 

 

И здесь стоит вспомнить развитие событий на четверть века раньше. В 1951 году Парижским договором было создано Европейское сообщество угля и стали, которая стала праматерью Европейской Унии. В нее вошли Бельгия, Западная Германия, Италия, Люксембург, Нидерланды и Франция. Тогдашнее правительство Объединенного Королевства, даже несмотря на то, что на его главе стоял лейборист Клемент Ричард Эттли, решил дистанцироваться от европейской объединительной идеи.

 

Туманный Альбион приобщился к делу евроинтеграции двумя десятками лет позже. Причем присоединился очень по-английски. Лондон всегда старался держаться отдельно, только по минимуму анґажуватися в европейские инициативы. Поэтому то Великобритания так и не вошла ни в Шенґену, ни в еврозону. Одновременно Лондон вполне прагматично использовал все преимущества, которые давало ему членство в ЕУ.

 

И вот в 1993 году в стране было основано Партию независимости Соединенного Королевства (United Kingdom Independence Party – UKIP), которая последовательно добивалась выхода страны из Ес. Это когда марґінальне политическое образование за прошедшие годы приобрело ощутимой популярности. На выборах в Европарламент 2009 года партия получила 16,5 % голосов (на 0,8 % больше, чем правящие тогда лейбористы) и провела в Европарламент 13 депутатов, среди которых — действующий лидер партии Найджел Фарадж.

 

 

Дальше больше. На последних європарламентських выборах 22 мая 2014 года партия победила вообще сенсационно, получив поддержку 4 376 635 избирателей (27,49%). Это обеспечило ей 24 места в Европейском Парламенте из 73, предоставленных Объединенному Королевству. А по итогам парламентских выборов в Великобритании 7 мая 2015 года партия впервые провела в Палату общин своего депутата.

 

Упомянутый Найджел Фарадж стал одним из лиц Brexit-кампании. Вторым таким лицом стал уже бывший мэр Лондона и лидер євроскептичного крыла Консервативной партии Борис Джонсон. Ходят слухи, что именно он может стать следующим премьер-министром, после демисии Дэвида Кэмерона, анасованої на осень.

 

 

Кстати, о Кэмерона… Хотя нет, сначала покончим с Джонсоном, ведь именно с ним была связана еще одна надежда на победу євроентузіастів. То есть не столько с ним, сколько с его протеже, кандидатом в его преемники на посту мэра, молодым консерватором Заком Ґолдсмітом (сам Джонсон стал депутатом Палаты общин). Кандидата-евроскептика на последних выборах мэра британской столицы, которые состоялись в мае этого года убедительно обыграл откровенный євроентузіаст, лейборист и еще и ко всему выходец из пакистанской семьи, Садик Хан. Многим тогда казалось: раз в Лондоне идея Brexit потерпела столь сокрушительное поражение, то за европейское будущее страны можно не переживать. Ведь выборы в столице воспринимались как генеральная репетиция или последний тест политических преференций перед референдумом…

 

Теперь же все еще действующего премьера Дэвида Кэмерона. Во время референдумной кампании он выступал уже убежденным сторонником членства в ЕС. Но мы то не забыли, кто именно выпустил «брекзітного» джинна из бутылки. Именно Кэмерон. Он выдвинул идею референдума еще 2014 года, а на парламентских выборах 2015-го построил на ней свою избирательную кампанию.

 

 

Так, Кэмерон не желал полного выхода Великобритании из Европейской Унии, он хотел пошантажировать Брюссель, завоевать определенные преференции для Лондона (кстати, это ему удалось, но об этом – позже). Впрочем раскрутив маховик євроскептцизму среди своих соотечественников, он уже не смог его остановить. И таким образом он сам и стал могильщиком собственной политической карьеры, несмотря на то, что подавал очень большие надежды.

 

Всего во время кампании главные споры между двумя лагерями велись в основном вокруг нескольких главных тем. Одной из них была імміґрація. Многих британцев сильно испугала миграционная волна в Европе, миллионы просителей убежища, которые пробивались через шенґенські границы, розбрідалися Западной Европой и уже начинали штурмовать тоннель Eurostar, который проходит под Ла-Маншем и ведет до Туманного Альбиона.

 

Второй аспект «миграционных забот» подданных королевы Элизабет II был связан уже с легальными трудовыми мигранты из восточноевропейских стран-членов ЕС. Много британцев утверджувалося во мнении, что разные там польские, чешские, румынские сантехники, строители, дворники и т. п устраиваясь на работу в Объединенном Королевстве, перевозя сюда свои семьи, оккупируют их производственный и жизненный простор.

 

И здесь надо признать, что британскому премьер-министру на последнем саммите ЕС удалось добиться почти невозможного: завоевать для своей страны эксклюзивное право урезать пособия иммигрантам из других стран Унии. Казалось бы, проблема в основном решена. Впрочем сторонников Brexit это не убедило. Они утверждали, что это лишь полумера, что он не ограничит наплыв иммигрантов, в том числе и тех, кто едет только за социальной помощью.

 

Вторая тема споров касалась национального суверенитета. Сторонники выхода из ЕС, выступали решительно против дальнейшего участия Великобритании в «Соединенных Штатах Европы». Они уверяли,что в Брюсселе не собираются отказываться от идеи «европейской супердержавы», в которой, якобы, Соединенное Королевство просто растворится, станет одной из провинций.

 

Но и эту проблему Кэмерону, казалось бы, удалось уладить на том же саммите ЕС. Брюссель подтвердил право Лондона оставаться в стороне от дальнейшей интеграции и даже предоставил ему возможность отбрасывать общеевропейские законодательные инициативы. Но и здесь евроскептики заявили, что этого мало, что только Brexit спасет Объединенное Королевство от поглощения Европой.

 

И третий пункт споров крутился вокруг денег, которые Лондон отсчитывал Брюсселю. Евроскептики доказывали, что эти миллиарды фунтов стерлингов гораздо уместнее пустить внутрь страны, прежде всего в отрасль здравоохранения (это уже после референдума выяснилось, что медицина их интересует в последнюю очередь). Евроэнтузиасты отвечали, что бонусы, которые страна получает от членства в ЕС с лихвой перекрывают выплаты до общеевропейского бюджета.

 

Итак, как мы уже знаем, евроскептики сумели убедить в своей правоте большинство британского населения. Как им это удалось?

 

Отвечая на этот вопрос стоит вспомнить один из главных мотивировочных факторов евроинтеграции. Более развитие экономики, социальные стандарты, открытый мир и т. п жители послевоенной Европы стремились к миру и безопасности. Сразу отмечу, что сейчас речь идет о граждан так называемой Старой Европы, а не стран посткоммунистического лагеря. Следовательно на длительное время западноевропейцы получили, чего хотели. Несмотря на отдельные инциденты, которые лишь на короткое время вызывали раздражение, на их безопасность никто не посягал.

 

Однако за последние два года ситуация кардинально изменилась. Война в Украине, то есть на восточных границах Европейской Унии, война в Сирии, которая спровоцировала миллионные миграционные потоки в ЕУ, террористические акты в Париже и Брюсселе погрузили довольных жизнью европейцев в состояние социально-психологического шока.

 

Начались поиски виновных. А это – звездный час популистских партий. «Виновата Европейская Уния, это она смела границы и навлекла на наши головы миллионы исламских террористов», – уверяли правые и левые популисты в Англии, Франции, Германии, Бенилюксе и Скандинавии. Они показывали выход – закрыться в своих надежных национальных домах-крепостях. И много людей эту идею легко проглотили. Дальше уже дело техники. Главное эти страхи перманентно подпитывать. И здесь не последнюю роль сыграл Кремль целым комплексом мероприятий.

 

Что будет дальше? Есть ли жизнь после референдума? По крайней мере, премьер-министр Дэвид Кэмерон уже заявил о своей отставке. Правда он будет возглавлять правительство еще до октября. «Я не думаю, что для меня будет правильным оставаться тем капитаном, который будет вести страну к ее следующему пункту назначения. Новому премьер-министру предстоит запустить процесс выхода страны из ЕС», – объяснил свой поступок Кэмерон, который, как уже зазнавалося активно выступал за сохранение членства Великобритании в составе Евросоюза.

 

В одном из своих публичных выступлений Кэмерон даже заявил, что если британцы проголосуют за выход страны из ЕС, то это может поставить под угрозу мир в Европе. Преувеличивал? Отнюдь. И эта его тезис напрямую касается Украины.

 

В этом контексте стоит вспомнить, что именно Великобритания, даже конкретнее – именно Кэмерон был самым ярым критиком агрессивной политики Кремля в Украине. Он активнее других лидеров стран-членов ЕС, отстаивал необходимость введения жестких санкций против России и предоставления многосторонней помощи Украине. И вот такой наш почти что лоббист выпадает из европейской колоды – это раз.

 

Второе, Брюссель получает невероятный менингит в виде Brexit. Это при том, что еще далеко не решена миграционная проблема, что Анкара грозит разорвать соглашение относительно беженцами, поскольку ЕС затягивает с безвизовым режимом. Греция балансирует на лезвии ножа между дефолтом и выходом из еврозоны. А во многих странах-членах набирают силу ультраправые евроскептические движения.

 

Украинский вопрос в такой ситуации сползает на второстепенные-третьестепенные позиции. Что, в свою очередь, развязывает руки Кремлю, который теперь сможет значительно смелее действовать на востоке Украины. Вот вам и война.

 

В конце концов и сама Европейская Уния становится слабее, потеряв такую мощную экономику, как британская. Брюссель становится менее влиятельным, а следовательно, менее способным защищаться от угроз, вызванных Кремлем. Многие эксперты теперь очень сомневаются, что санкции против России удастся продлить после 31 декабря 2016 года.

 

Поэтому он вовсе не преувеличивал предостерегая о угрозы миру в Европе. Кстати, еще одно его предостережение было четко персонифицированным. «Единственные люди, которые будут счастливы в случае выхода страны из ЕС – это Путин и еще главарь ІДІЛ», – спрогнозировал он накануне референдума. «Если в Кремле довольны, остальному миру – кранты», – так жестко, но справедливо продолжил тезис британского премьера российский журналист и писатель Дмитрий Быков.

 

Не слишком темными красками рисуем будущее Европы? А вспомним последние политические события. В Германии набирает популярность партия «Альтернатива для Германии (Alternative für Deutschland, AfD). Главная ее программная цель – вывести страну из ЕУ. Члены AfD даже не скрывают своей близости с Кремлем, ездят туда на различные мероприятия, также наведываются в оккупированный Крым и подконтрольные пророссийским боевикам районы Донбасса. И конечно на каждом шагу кричат о необходимости дружбы с Россией и отмены санкций.

 

В Австрии едва не стал президентом представитель ультраправой Партии Свободы (Freiheitlichen Partei Österreichs, FPÖ) Норберт Гофер. Тоже открытый апологет Путина и враг евроинтеграции.

 

Вспомним референдум в Нидерландах. Он якобы был направлен против Соглашения об ассоциации Украина-ЕС, на самом же деле воспринимался рядовыми голландцами как проявление недоверия Унии.

 

Теперь насчет Франции. Там тоже ситуация достаточно угрожающая. Праворадикальная партия Front National с каждыми новыми выборами приобретает все больше популярности. Тем временем социалисты, которые остаются верными евроинтеграционному курсу стремительно теряют свои рейтинги. Уже мало кто сомневается, что на следующих президентских выборах, которые состоятся в 2017 году, Франсуа Олланду ничего не светит. Главный политический приз будут разыгрывать между собой лидер ультраправых Марин Ле Пен и кандидат от консервативной партии «Республиканцы», экс-премьер и действующий мэр Бордо Ален Жюппе.

 

Где имеет евроинтеграцию Марин Ле Пен, которая даже не скрывает прямых финансовых связей с Кремлем, всем известно. Она уже давно призвала перейти «от Brexit к Frexit». А вот какие политические преференции выставляет перед собой Жюппе – наиболее вероятный следующий президент Франции? Приведем одну из его последних заявлений, которое он сделал комментируя результаты британского референдума: «Я считаю, что наибольшей ошибкой было бы делать вид, будто в составе 27 участников (ЕУ – Z) мы сможем продолжать, как раньше, будто ничего не произошло. Надо писать новую страницу, новую главу в истории Европы». Стоит ли это воспринимать как намек, что и Франция должна была бы провести такой референдум? Вероятно. А за Францией и другие страны, причем в то время, когда евроскептические настроения на подъеме? Здесь уже эффекта домино не избежать.

 

Поэтому сейчас руководство Унии имело бы проявить виртуозность в политике погашения кризисов. Так, референдум в Великобритании можно повернуть и на пользу ЕУ, на его укрепление. Но сделать это будет чрезвычайно сложно, один неверный шаг и все может покатиться коту под хвост.

 

Что же произойдет в самом Объединенном Королевстве? Решение уже окончательное, можно попробовать сыграть британский референдум обратно или не дать ему ход? По крайней мере, такие попытки делаются. На соответствующем правительственном портале Великобритании появилась петиция о пересмотре итогов референдума. «Мы призываем правительство применить правило, которое предусматривает, что если за то, чтобы остаться, или за то, чтобы выйти, проголосуют менее 60% при явке менее 75%, то должен быть назначен еще один референдум», – говорится в обращении. Петиция чрезвычайно стремительно приобретала популярность. Уже за несколько часов ее подписали более 100 тысяч человек, чего вполне достаточно для рассмотрения парламентом.

 

Кстати, результаты референдума формально еще ничего не значат для Брюсселя и для процесса выхода страны из состава ЕС. Ведь сначала соответствующее решение должен принять парламент, уполномочить правительство подать соответствующее обращение в руководящие органы Унии. И здесь может произойти сюрприз, ведь, как утверждают эксперты, процентов 60-70 депутатов Палаты общин выступают против Brexit. Может возникнуть такая вот правовая коллизия.

 

В конце концов определенное моральное оправдание для саботажа имплементации решений референдума таки существует. Ведь за Brexit проголосовало, как мы уже отмечали, примерно 17,4 миллиона избирателей. Всего же зарегистрированных избирателей было 46,5 миллионов. То есть, путем несложных математических операций определяем, что такое сверхважное геополитическое решение приняло лишь 37,4% электората.

 

Кроме того, как раз в день референдума несколько районов Великобритании попали под безумный ливень. Было затоплено много кварталов крупных городов и даже некоторые целые городка. Форс-мажор? Безусловно.

 

Но даже если депутаты не будут оспаривать результаты референдума (а скорее всего так оно и будет, исходя из заявлений с обоих лагерей), то после поступления соответствующего документа в Брюссель в течение еще минимум двух лет страна будет оставаться полноправным членом Унии. Ну, как полноправным? Конечно, будет считаться «кривенькою уточкой», но формально будет иметь право участвовать во всех мероприятиях ЕУ. Согласно статье 50 Лиссабонского соглашения (которую еще называют уставом ЕУ) после того, как страна-отщепенец формально сообщит центральные органы Унии о намерении выйти из ее состава, должен начаться процесс переговоров, рассчитан примерно на два года.

 

После завершения переговоров Великобритании придется изменить множество законов и реґуляцій, принятых на основе европейских законодательных норм. Одновременно с этим Лондон должен был бы начать очередной раунд переговоров с Брюсселем о возможности заключения нового торгового договора. И так далее…

 

Но попробуем спрогнозировать, что за это время будет происходить в самом Объединенном Королевстве? Совсем не исключено, что дезинтеграционный импульс ударит и по самой стране. По крайней мере те земли, которые выступали против Brexit – Шотландия и Северная Ирландия – могут сами запустить процедуры выхода из Великобритании.

 

Политики обеих земель намерены добиваться нового референдума о независимости от Великобритании после референдума по выходу страны из Европейской Унии.

 

«Новый референдум о независимости Шотландии от Лондона представляется очень вероятным в связи с решением британских избирателей проголосовать за выход страны из состава Ес. Решение Великобритании покинуть ЕС знаменует собой принципиальные изменения в отношениях с Шотландией, и это может сделать оправданным проведение нового референдума», – заявила в пятницу, 24 июня, первый министр Шотландии Никола Стерджен.

 

По ее словам, региональная власть подготовит законодательную базу для возможного проведения нового референдума о независимости. Стерджен пообещала, что сделает все возможное, чтобы оставить Шотландию в составе ЕУ. «Поэтому вопрос о проведении нового референдума о независимости должно войти в повестку дня», – подчеркнула она.

 

Тем временем лидер крупнейшей в Северной Ирландии националистической партии Sinn Fein (которая считалась политическим крылом ИРА) Деклан Кэрни заявил, что решение британцев покинуть Євроунію только обострило вопрос о дальнейшем пребывании Ольстера в составе Соединенного Королевства. «Brexit драматически меняет политический ландшафт Северной Ирландии, и мы будем форсировать усилия по проведению референдума об объединенную Ирландию», — заверил Керни. По словам лидера Sinn Fein, британское правительство потеряло любой мандат представлять интересы народа Северной Ирландии в условиях, когда «Ольстер фактически выталкивают из Европы вследствие Brexit».

 

Как мы помним, референдум о независимости состоялся в Шотландии осенью 2014 года. Тогда шотландцы проголосовали против сепарации. Впрочем теперь условия стремительно изменились и следующий референдум может иметь диаметрально противоположные результаты. Такой же референдум сможет провести и Северная Ирландия. Соответствующее желание высказывают и жители Гибралтара, поскольку выход из ЕУ территории, которая граничит Испанией, для них будет просто фатальным.

 

Поэтому в случае положительных результатов на трех референдумах бывшая Британская империя может сократиться до Англии и Уэльса.

 

А пока что Великобритания испытывает довольно ощутимых экономических ударов. Только за одну ночь после референдума курс фунта стерлингов упал на более чем 10%. Это – самый стремительный в истории падения. Сейчас за него дают 1.36 доллара США. Хотя накануне, на фоне позитивных прогнозов относительно референдума, фунт оценивался в полтора доллара.

 

Британский фондовый рынок FTSE 100 после открытия в пятницу утром упал на 7,4%. При этом снизилась доходность по 10-летним британским облигациям. И это только начало. Международное рейтинговое агентство Standard & poor’s объявило, что кредитный топ-рейтинг Великобритании AAA не соответствовать действительности после выхода страны из ЕС.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*