Цена войны

Общество

В мире вспыхивает все больше кризисов и конфликтов. Денис Дійкцойл (Dennis Dijkzeul), специалист по гуманитарным кризисам в Рурском Университете в Бохуме (Германия), объясняет, как возникают конфликты и почему современные войны, хотя и уносят меньше жизней, чем прежде, и менее опасными не стали.

 

 

 

Профессор Дэнис Дійкцойль (© Foto: Jan Greune)

 

 

Spektrum.de: Господин Дійкцойл, у вас, как конфликтолога, сейчас много работы?

 

Денис Дійкцойль: Это правда. И я не классический конфликтолог. Я изучаю скорее гуманитарные кризисы. Хотя зачастую их и вызывают масштабные, ожесточенные конфликты и войны, однако они возникают и в результате природных катастроф, политической несостоятельности и тому подобное. Меня интересует, как ведут себя люди, оказавшиеся в этих ситуациях. Что, например, делает благотворительная организация, как реагирует военное руководство, какие действия солдат и вооруженных групп, как ведут себя бизнесмены?

 

S. d.: Как выглядят ваши научные будни? Вы изучаете в университете важные документы анализируете гуманитарные кризисы на месте – в Сирии, Сомали, на востоке Конго?

 

Д. Д.: Полевые исследования чрезвычайно важны, без них никак. Тот, кто черпает информацию только из документов, рискует потерять понимание часто сверхсложных ситуаций в зоне кризиса. Я в частности длительное время работал на ООН в Гватемале и Намибии. Затем на неправительственную организацию на востоке Конго и в Афганистане. Сегодня я стараюсь по крайней мере два месяца отработать в зоне конфликта. Сейчас это сложно, потому что у меня двое маленьких детей, они ждут меня дома.

 

S. d.: Вероятно, исчезает потребность в длительных полевых исследованиях, потому что войны происходят все реже?

 

Д. Д.: Много лет после окончания Холодной войны фиксировали немного конфликтов, однако в беднейших странах мира количество противостояний и гуманитарных катастроф росла. Часто доходило до конфликта внутри страны, как например в Центральноафриканской Республике или в Южном Судане. Обе страны получили хронические конфликты, которые продолжаются много лет или вспыхивают вновь после временного затишья. К сожалению, конфликты и проблемы беженцев в последние годы вновь растут.

 

S. d.: Что приводит к такому развитию событий?

 

Д. Д.: Конфликтов стало больше недавно, это можно объяснить тем, что США как крупнейшая военная сила после своего опыта (в частности в Афганистане и Ираке) стала осторожнее в вопросах военного вмешательства. Следовательно для нее осталось меньше возможностей продемонстрировать свою силу. Когда исчерпывается «суперсила» США, другие страны могут взять на себя часть ее могущества, мировой политики приобретает новые полюса. Так войны с экономической и политической точки зрения вновь приобретают смысл. Россия в частности имеет чрезвычайную преимущество вследствие войны в Сирии и конфликта в Украине и Крыму. И это не непосредственно. Конфликт в Сирии стал причиной того, что в Европу массово хлынули беженцы, а это означает не только большие расходы и новые проблемы, но и рост правого популизма во многих странах. Это подтверждает референдум на моей Родине, в Нидерландах, отклонил договор об Ассоциации с Украиной, ослабив Европейский Союз. Такие слабинки сами по себе придают России политических преимуществ. Также Китай пытается в дальнейшем расширять свою силу, и диктаторы могут легче достигать своей цели.

 

S. d.: Природоохранительные организации опасаются, что изменение климата станет толчком к возникновению новых конфликтов. Правильно ли такое предположение?

 

Д. Д.: Изменение климата уже играет определенную роль в возникновении конфликтов. Так, например, в Сирии была засуха и в многих фермеров появлялись трудности. В результате некоторые искали счастья в городах, но часто безуспешно. Протесты разочарованных и отчаявшихся фермеров происходили в самом начале сирийского конфликта. Конечно, важными были также диктатура Башара аль-Ассада и бедность в стране. Учитывая это, невозможно точно измерить, насколько сильным было влияние сугубо климатических изменений.

 

S. d.: Есть ли другие причины возникновения конфликтов?

 

Д. Д.: К сожалению, есть. Их несколько: долги, коррупция, торговля оружием – это может привести к конфликтам. В целом структурная неравенство между Севером и Югом, что существует, препятствует стабильному социально-экономическому развитию бедных стран. Это само по себе уже скрывает определенный конфликтный потенциал. Важным является также развитие населения: в самых бедных странах население увеличивается все быстрее. Так все больше людей должны делиться ресурсами на территории государства, не увеличивается вместе с количеством жителей. Подобная ситуация с правом на образование, здравоохранением и шансами найти работу. Это легко приводит к напряженности и конфликтам. Если возможности распределены неравномерно, риск противостояния будет повышаться. Это же касается уровня урбанизации постоянно растет. Потоки людей покидают села и перебираются в большой город, где немало разочаровывается, не находит работы или зарабатывает недостаточно, чтобы прокормить семью. Скоро все закипает. Эксперт по вопросам Судана Алекс де Вааль (Alex de Waal) описывает гуманитарную кризиса в Западном Судане, области Дарфур, в категориях скорой и принудительной урбанизации.

 

S. d.: Тот, кто понимает все причины конфликтов, должен и иметь возможности их предотвратить?

 

Д. Д.: Чаще всего ключом к предотвращению таких конфликтов является развитие. Богатые нации должны помочь беднейшим странам быстро стать на ноги. Если социо-экономическая ситуация в стране хорошо развивается, тогда конфликтный потенциал сходит на нет. Для этого необходим лучший и более справедливый торговый договор со странами Юга, он должен был бы увеличить шансы на развитие. Кроме того, продавая меньше оружия, запобігатимеш дальнейшему противостоянию. В некоторых регионах, в частности Афганистане, Колумбии и Мьянме, важную роль играет и торговля наркотиками. Это все неново. Тем не менее, раз-у-раз мы просто не понимаем, как можно успокоить ситуацию. Даже мы, ученые, порой беспомощны, когда речь идет о разрешении конфликтов и сдерживания бедствия.

 

S. d.: Становятся ли современные конфликты менее опасными?

 

Д. Д.: Если мерилом опасности считать количество погибших, тогда может показаться, что так. Но то, что умирает меньше людей, мало касается самих конфликтов. Вероятнее это показатель улучшения медицинской техники. Ведь немало людей сегодня переживают ранения, от которых еще несколько десятилетий назад умерли бы. Часть тех, кто выживает, становятся инвалидами, и количество ветеранов войны с инвалидностью растет. Это отрицает утверждение об уменьшении опасности от конфликтов. Как и большие потоки беженцев, как в случае Сирии и других регионов. То есть войны не стали менее опасными.

 

S. d.: Играют ли какую-то роль благотворительные организации, например Красный Крест и Врачи без границ?

 

Д. Д.: Конечно, играют, ведь помогают людям в беде. И даже успех этих организаций может приводить к новым проблемам.

 

S. d.: То есть?

 

Д. Д.: Они спасают жизни, но политически кризис решить не могут. Это должны делать политики. Во время кризисов, и прежде всего войн, немало актеров бездумно преследуют собственные интересы. Гуманитарные организации становятся для них трофеем, который нужно захватить, или опасностью, которую нужно обезвредить. Если с точки зрения главнокомандующего благотворительная организация поддерживает противника, тогда отношения между организациями и этой стороной конфликта испортятся. Через это нелегкая работа организаций. Военное руководство часто пытается использовать помощь благотворителей в собственных целях. Описанные обстоятельства очень вредят независимой и нейтральной работе благотворительных организаций и затрудняющие их доступ к людям, которых постигла беда.

 

S. d.: Могут ли эти организации не становиться ни на сторону в конфликте?

 

Д. Д.: Они должны наблюдать за различными сторонами конфликта, чтобы как можно лучше оказывать помощь. Это, конечно, совсем непросто, например на востоке Конго участие в конфликте участвовали от 70 до 100 вооруженных групп. Каждый имел свои интересы и цели. Организации вроде Красного Креста и Врачей без границ пытались узнать от каждого о их программу, однако это оказалось практически невозможным. Необходимо, чтобы благотворители могли достигать компромисса, чтобы иметь возможность оказывать помощь. Так с востока Конго отозвали несколько организаций, потому что ситуация была слишком запутанной и опасной. На это должны учитывать прежде всего маленькие неправительственные организации. Особенно проблемной является ситуация в Сирии. Там в некоторых регионах никто не знает, кто заправляет, какую он цель преследует, какова ситуация в данный момент и, главное, как она может измениться.

 

S. d.: То есть мы, европейцы, не можем просто расслабиться и положиться на благотворительные организации, чтобы предотвратить самое худшее?

 

Д. Д.: Ни в коем случае. Люди в беде нуждаются не только в гуманитарной помочь, но и политических решений. Кроме того, рано или поздно все конфликты доходят до нас. Беженцы просили нас о помощи, одновременно экзаменуя национальную политику и Европейский Союз на прочность. Конфликты в Сирии, Афганистане, Ираке, а также в некоторых африканских странах делают видимыми линии разлома в Европе и остальном мире, которые все больше проявляются: и не только между Польшей, Венгрией, Австрией с одной стороны и Германией, Нидерландами и Швецией с другой, но и внутри самих стран. Подумайте только о правых популистов в Германии, Нидерландах, Франции и многих других государствах. Если партия вроде Национального Фронта (Front National) получает больше власти, то ее политика на национальном и европейском уровнях приведет к параличу, а при определенных обстоятельствах и к конфликтам. На международном уровне усилится изоляционизм – и это усложнит разрешения кризисов.

 

S. d.: То есть, мы направляемся к опасного мира?

 

Д. Д.: Такое развитие событий не является неизбежным. Структуры Европейского Союза и Объединенных Нации, что существуют, не дают никаких правильных ответов на насущные вопросы о том, что делать с потоками беженцев. Следовательно, ЕС и ООН должны разработать новые структуры, в частности глобальную Северо-Южную и миграционную политику, которые бы лучше справились с вызовами XXI века. Откинуться в кресле и оставить последствия конфликтов на благотворительные организации – не выход.

 

S. d.: Спасибо за беседу!

 

 

Roland Knauer

Lohnt sich wieder Krieg?

Spektrum.de, 13/05/2016

Зреферувала Соломия Кривенко

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*