Дэвид Кэмерон: человек, который расколол Европу

Общество

«Консерваторы готовят ему достойный похороны после этих шести лет опасно прожитой жизни. В Европе ему не простят никогда»

 

 

Европа всегда была ловушкой для лидеров консерваторов. Большое европейское вопросы предъявляло счет им по очереди: от Маргарет Тэтчер до Джона Мейджора, пока не дошло до Дэвида Кэмерона, который сделал себе «харакири» на глазах всего континента. Его политическая эпитафия теперь будет таким: «Человек, который расколол Европу». Бессонные ночи ему гарантировано.

 

«Большие проблемы надо встречать лицом к лицу, а не избегать их». Так он оправдал назначения референдума, и никогда (до последних недель) не думал, что это может стать его смертным приговором. «Измена» Бориса Джонсона окончательно его добила, и правда в том, что Кэмерон начал копать себе могилу в 2011 г., когда с трудом отвернул бунт 81 тори евроскептика, которые требовали проведения референдума по европейскому вопросу.

 

С тех пор атмосфера стала розріджуватися, и это усиливалось консервативной прессой, которая замыслила месть. Нікові Клеґґу, на то время вице-премьер-министру в коалиции с либеральными демократами, это стало ясно и он забил тревогу. Кэмерон признал опасность, но пришел к выводу, что должен назначить референдум, если хочет сохранить единство консерваторов: «Мои депутаты являются невероятными евроскептиками, а Ukip (Партия независимости Соединенного Королевства) дышит мне в затылок».

 

Став в 39 лет лидером тори – как современная и консервативная ответ на підупад Тони Блэра, – Кэмерон изображал из себя «прагматичного» по своей сути политика. При отсутствии глубоких убеждений и видения на долгую перспективу, он набирал очки благодаря своей ловкости тактика (которая помогла ему вывести из игры таких соперников, как Борис Джонсон, который пришел на смену Майклу Говарду).

 

В 43 года он стал премьер-министром, когда уже затевалась финансовая катастрофа, поэтому первые пять лет на этой должности ушли на решение неотложных экономических проблем. Европейский вопрос начало набирать силу как тревожный фоновый шум, и в 2013 г. он в конце концов решил начать игру в карты. В своей знаменитой речи в лондонской штаб-квартире компании Bloomberg он впервые заговорил о возможности проведения референдума, анонсируя свою собственную позицию в пользу пребывания в реформированной ЕУ.

 

Он был евроскептиком?

 

Его критики теперь вменяют ему то, что на смену его энергичном защиты европейского проекта тогда пришла непростительная пустота, которую вскоре заполнил напыщенный дискурс евроскептиков. В дальнейших демонстрациях силы перед сильным крылом, он также упорно пытался навязать партию игры Брюсселю, используя вето на бюджет и оказывая давление на европейских союзников, которые уже тогда стали с тревогой наблюдать за его двойной игрой.

 

В манифесте консерваторов 2015 г. назначение референдума о выходе из ЕУ фигурировало в перечне приоритетов. И когда в его руках была первая абсолютное большинство (невероятно, но год назад), он подумал, что настала пора нажать на акселератор и снова сыграть в рулетку, словно ему было мало референдума о независимости Шотландии.

 

Его целью был 2017 г., и евроскептики в конце концов навязали даже свой календарь. «Как можно скорее», – советовали ему консультанты, предупреждая, что проблемы еврозоны и кризис беженцев могут усложнить партию. Его способность к маневру становилась все ограниченнее, а его «пересмотр условий» с Брюсселем наскоро оставил недовольными и своих и чужих.

 

Кэмерон пообещал вложить «сердце, голову и душу» в защиту того, чтобы остаться в ЕС, но против него уже затівалась хорошая буря. Для начала его друзья и враги поставили под сомнение его верительные грамоты в Европе. «Я являюсь большим евроскептиком, чем ты себе представляешь, говорят, он как-то сказал это лейбористові Денису Макшейну. Даже его друг, внук Черчилля Николас Сомс, в конце концов признал, что Кэмерон «без всякой тени сомнения» был евроскептиком, даже часто раздражался и впадал в фрустрацию через Европу… «хотя не настолько, чтобы хотеть выйти».

 

Во время кампании сам Кэмерон признал, что не является ярым сторонником Европейской Унии и что она часто доставляет ему головной боли. При этом бесконечно подчеркивал, что Соединенное Королевство является «наиболее безопасным, сильным и преуспевающим в ЕУ». Его чрезмерное подчеркивание экономического месседжа и отсутствие ответов на вопросы иммиграции (которое больше всего значило для сторонников Брекзіту) слишком скоро выпустили воздух из кампании, которая лишь немного поднялась в воздух после убийства депутата от лейбористов Джо Кокс.

 

Несмотря на финальный танец социологических опросов жребий был уже брошен. Его мучил страх проигрыша, и только этим объясняется его короткое появление в воротах на Даунинг-стрит за 48 часов до зловещей даты, когда он произнес это лозунг, который мало очень помогло: «Британцы не сдаются!»

 

Британцы более миллионом голосов пасуют перед аргументами Брекзіту. Кэмерон снова говорил перед мрачной черной воротами под номером 10 с золотистой защелкой, уже зная, что дни его сочтены. Консерваторы готовят ему достойный похороны после этих шести лет опасно прожитой жизни. В Европе ему не простят никогда.

 

Carloc Fresneda
David Cameron, el hombre que partió Europa
El Mundo, 25/06/2016
Зреферувала Галина Грабовская

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*