Двенадцать лет без Куроня

Общество

 

Думаю, есть много причины, почему Яцека Куроня в Украине помнят исключительно в контексте польско-украинских отношений. Он был одним из тех многих поляков, которых мы вспоминаем 1-го ноября или в другие важные дни, когда говорим о примирении, сочетание и прощение. Или когда вспоминаем почетных граждан города Львова. В общем, мне всегда было приятно, что в этом городе один из почетных жителей – левый мечтатель и одновременно реалист и христианин, правда, христианин без Бога (а в Польше эта группа людей – особенно продуктивный). Однако под бременем примирения, а порой и прощение универсализм мысли Куроня теряется, выпадает из контекста, попадает в тень Ґедройця или Иоанна-Павла II. И в этих обстоятельствах Куронь повторяет судьбу уже упоминавшегося Ежи Ґедройця, парижская «Культура» которого словно ничего другого не делала, кроме продуцирования текстов об Украине. Когда пишу, что выпадает из контекста, то имею в виду, что Куронь был достаточно самостоятелен в своих выборах и выводах. К примеру, он еще в 1958-59-х годах в серии репортажів1 из Юго-Восточной Польше писал о украинских крестьян, которые остались на своей земле и к которым местное польское население пренебрежительно относилось, про учеников украинского класса перемышльской школы, которые были випхані поляками-сверстниками в гетто. Куронь, который был тогда коммунистом, апеллировал к традициям интернационализма, а как вальтеровець2 – к идее помощи самым слабым. Ему не нужно было читать тексты «Культуры», чтобы почувствовать важность диалога, он видел собственными глазами, как работает ненависть к людям хотя бы на том основании, что эти люди – украинцы. В конце Куронь lwowianin.

 

Не знаю, было ли с кем Куроню в Украине в начале 2000-ых обменяться мнениями об угрозах социального неравенства, опасности неконтролируемого рынка или права ЛГБТ. Известно, что не всегда и в Польше он имел достаточно единомышленников, когда речь шла о необходимости контролировать рынок или ввода американских війсь в Ирак, что Куронь особенно осуждал. А с перспективы сегодняшних дней, когда часть Ирака находится под контролем так называемого ІДІЛ, тогдашние упреки Куроню, мол, он не понимает сути Realpolitik, кажутся особенно бессмысленными.

 

Куронь все время пытался бороться. Сначала за коммунистическую власть, затем – против нее. За вільноринкові реформы и против их негативных последствий. Однако во всех его войнах, победах и поражениях ощутимый дух вальтеровця-педагога, который на ближних смотрит, как на своих воспитанников – кто слабее, поэтому надо помочь, а сильнейшего научить помогать более слабым. В этом он похож на главного героя повести Станислава Бжозовского «Пламя» – Михала Каньовського. Как и Куронь, Каневский провел все свою жизнь в борьбе за мир, где для несправедливости будет крайне мало места. Однако, если Коньовський после «Парижской коммуны», скитаний в Италии, просветительской деятельности – «хождение в народ», удачного покушения на императора Александра II и лет, проведенных в тюрьме, попадает в состояние полнейшей фрустрации (мир справедливым не стал), Куронь конце жизни со всей присущей ему уверенностью призывает к новым действиям. Возможно поэтому молодая польская левица выбрала Куроня и Бжозовского себе патронов.

 

Или данный законодательный акт поможет построить лучшее общество или лучший мир? – по мнению Тони Джадта, это вопрос прежде находилось в политической сфере.3 Для Куроня это вопрос был базовым в политическом процессе. А потому, как он думал, не совсем удачные реформы «шоковой терапии» – это также и его личная ответственность: «Надо было сразу строить капитализм с общественным контролем, и тогда мы бы избежали многие из сегодняшних забот»⁴ – признается Куронь в одном из интервью. Думаю, именно это побудило Куроня придумать свою последнюю идею – «Всемирную едукаційну революцию».

 

Идея заключалась в том, чтобы богатейшие государства и корпорации за свой счет предоставляли образование, но также и одежду, еду, жилье всем бедным детям мира. По мнению Куроня, это обязанность Западных стран, ведь когда-то именно они вытягивали ресурсы из целого світу⁵. Вероятно, эта адаптация «налога Тобина» в педагогических потребностей Куроня может показаться несколько наивной, с отсутствием конкретных действенных точных планов, описанных определенной рациональной теорией. Однако, как справедливо заметил Дэвид Гребер: «Так как небольшой круг визионеров в ренессансной Флоренции, представив что-то, что они назвали «капитализмом», имели бы подробно на будущее вимислити принцип работы фондовой биржи и заводов…»⁶.

 

Вчера исполнилось 12 лет со дня смерти Куроня, но его осанка и сегодня учит нас бросать вызов циникам, помогать слабым и стараться мыслить универсальными категориями. И даже когда выход из кризиса представляется невозможным – варить гороховую суп. Это тоже хорошая позиция.

____________________________

1см.: Kuroń J. Ziemia wielkiej przygody // Na Przełaj. – 1958. — № 14. – S. 6-7; Walterowcy. Spotkanie z życiem // Na Przełaj. – 1958. — № 42. – S. 7-8; Kuroń J. Bez miedzy // Na Przełaj. – 1959. — № 2. – S. 6-7,

2 Вальтеровці (Walterowcy) особая структура в рамках харцерської организации СПМ, а после 1956 года отдельный харцерское гуфец (Hufiec – отряд). Особенностью вальтеровських жен было воспитание в духе интернационализма, отсутствия разделения групп по половому признаку. Главным правилом было право самого младшего, согласно которому маленькие девочки, а после них – самые маленькие ребята получали комфортные условия проживания в летних и зимних лагерях. Каждый и каждая имели право, но и обязанность быть главой группы в течение определенного времени. Кадры, то есть официальные руководители вальтеровців, были исключительно ответственными за контакты с харцерським руководством и безопасность всех вальтеровців, а также занимались вопросами методического воспитания детей. Право и обязанность быть главой группы обеспечивалось вальтеровською конституции, согласно которой «вальтерівська жена является женой, в которой инструкторские кадры на добровольной основе условия с другими вальтеровцями отрекается от своих законодательных полномочий в пользу собрания всех вальтеровців и Вальтеровської Совета (Rada Walterowska)». См. Krąg Walterowski. Walterowcy. –Warszawa, 1959. – S. 130

3 Judt T. Ille fares the land. – New York, 2010. – S. 2

⁴Kuroń J. Polska, świat — transformacje // Nadzieja i rosczarowanie. Письма polityczne 1989-2004 / Ред. M. Boguta, M. Kropiwnicki, M. Sutowski. – Warszawa, 2009. – S. 418

⁵ См. Kuroń J. Rzeczpospolita dla moich wnukow // Nadzieja i rosczarowanie. Письма polityczne 1989-2004 / Ред. M. Boguta, M. Kropiwnicki, M. Sutowski. – Warszawa, 2009. – S. 514-519

⁶ Ґребер Д. Проект Демократия: История. Кризис. Движение. В 2007 году перевод этой книги выйдет в издательстве Медуза. Спасибо переводчику Евгению Гулевич, что обратил внимание на данную цитату.

 

 

 

 

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*