Георгий Гречко: “В космосе очень помогает чувство юмора”

Общество

…“В космосе, кроме высшего образования, надо иметь хотя бы среднюю сообразительность”, — говорит “Експресові” Георгий Гречко, рассказывая о том, как в условиях невесомости космонавты научились дегустировать алкоголь.

Несмотря на звания, регалии и статус, Георгий Гречко — человек с юмором и самоиронией. Недаром на “официальных фотографиях” его, как правило, знимкували улыбающимся. В активе юбиляра — три полета в космос, две звезды Героя, многочисленные рекорды и 80 лет чрезвычайно насыщенной жизни…

О юбилее

Георгий Михайлович, первый вопрос напрашивается сам собой: как будете праздновать юбилей 25 мая?

— Весело! Надеюсь, что празднование 80-летия пройдет по крайней мере не хуже, чем предыдущий юбилей. Устроим небольшой концертик (очень люблю самодеятельную песню), приготовим шашлыки, поставим на торт и восемь свечей (по одной за каждое десятилетие), запустим фейерверк во дворике… Одно слово, будет интересно.

А гостей в этот раз много позвали?

— Я же живу в доме космонавтов, поэтому пригласил всех соседей. Это уже 34 человека! (Улыбается). Потом — друзей: и старых, которых знаю по сорок лет, и новых.

Знаете, друзья всегда познаются в непростых ситуациях. Вот надо было дочери, которая имеет двоих детей, купить квартиру, ну не брать же грабительскую ипотеку! То я пошел по друзьям “с шапкой” — и накидали мне, кто сколько мог. Тогда удалось собрать денег более чем на половину стоимости квартиры. Правда, некоторые люди, о которых думал, что они — друзья, отошли в сторону, а некоторые, которых считал просто знакомыми, оказались настоящими друзьями.

Со всеми я уже рассчитался, и благодарность осталась. Вот будет еще одна возможность встретиться на 80-летии. (Улыбается).

Книгу воспоминаний успели завершить к юбилею?

— Если останусь живым после тех празднеств, то закончу. (Смеется). На самом деле книга “От лучины до космоса” готова, даже напечатана — правда, очень малым тиражом. И поскольку ее выдавали без меня, допустили много ошибок. Теперь я хочу все исправить, дополнить новыми материалами… Уже давно планировал поехать туда, где нет телефонов, телевизора и мало людей, чтобы меня не отвлекали и я мог закончить работу над книгой. Иначе это будет продолжаться еще долго. И я могу уже не успеть.

Об ожиданиях, алкоголь и запахи

Если не ошибаюсь, вы к первому полету готовились 10 лет, много раз были дублером… Насколько это было сложно — ждать?

— “Сложно” — это слишком легко сказано. Это было невыносимо! Это было страшно! Почему страшно? Если бы ты был уверен, что через пять, десять, пятнадцать лет обязательно полетишь, было бы легче. А так… Первый год ты — дублер (то есть можешь полететь, если, фигурально выражаясь, кто-то из основного экипажа вивихне ногу) и в следующем году — снова дублер, и еще через год — тоже.

Все время не дает покоя мысль: сегодня у тебя со здоровьем все в порядке, а вдруг завтра, когда наконец придет твоя очередь лететь, у тебя обнаружат какую-то фигню? Вдруг что-то в организме сломается. Однажды у нас так было с командиром экипажа: в последний момент у него обнаружили непроходимость пучка Гісса — и мужа списали! Черт его знает, что это такое и где оно… Причем он же не пил, не употреблял наркотиков, а проблема ни с того ни с сего “вылезла”.

Поэтому ты переживал все эти годы: а вдруг окажется… Если бы что-то случилось, твоего имени никто и не узнал бы. Это американцы писали и о основные экипажи, и о дублеров. А у нас — нет! Значит, если ты не полетел, тебя как не было, так и нет. То есть все мечты и испытания, через которые ты прошел (а чтобы стать кандидатом в космонавты мало еще и безумно повезти), коту под хвост… Поэтому неопределенность — это страшная вещь!

А это правда: первое, что поражает, когда прилетаешь на орбитальную станцию, — ужасный… запах?

— Так, когда ты только прилетаешь в корабле, где необыкновенно чистый воздух, и открывается люк станции, то сразу чувствуешь, что воздух там очень тяжелый. Аж противно становится!

Правда, потом, когда летаешь месяцами, организм адаптируется к запахам, и ты их просто не чувствуешь. Да и если поглотители запахов работают хорошо — все более-менее терпимо. Однако, когда что-то сломается… Например, однажды вышел из строя так называемый фильтр вредных примесей. Тогда я шутил, что он стал поглощать вредные примеси, а выделять — еще вреднее. (Улыбается). Фильтр стоял как раз напротив моего спального мешка. Конечно, пришлось принимать меры.

Или такой момент: летишь себе и случайно носом тицьнешся в шевелюру товарища. Очевидно, волос имеет способность накапливать “ароматы”. У-у-у, какой (смеется) скверный запах. А улетел — и опять ничего не чувствуешь. Говорю же, организм адаптируется. Да и человек — не блоха, ко всему привыкнет.

Вы мне рассказывали в интервью о том, как однажды нашли на борту коньяк, который кто-то из ваших коллег там спрятал. Потом я подумал: а как вы его пили в невесомости?

— Сначала все было просто. Фляжка — из тонкой нержавейки. Ты ее сжимал — и вичавлювалась капля, твоя “дневная норма”. А вот когда коньяка осталось півпосудини, сжимай — не сжимай, ничего оттуда не выходит. Ведь в невесомости ни коньяк (улыбается), ни воздух не имеют веса. Они смешиваются — получается пена. И нажатие ничего не дает: ты хоть раздави ту фляжку, пена не “реагирует”.

Поэтому мы не справились с тем заданием, а вот следующий экипаж дал себе совет! Знаете, что они придумали? Один космонавт брал открытую фляжку до рта, поднимался под потолок, а второй бил его по голове. Тот летел вместе с фляжкой вниз: веса в космосе нет, но масса же остается, инерция остается, и коньяк по инерции попадал в рот! И они нам потом справедливо говорили: в космосе, кроме высшего образования, надо иметь хотя бы среднюю сообразительность. (Улыбается).

Про борщ и шутки

Алексей Леонов часто вспоминает о том, как пошутил с американцев, наклеив на тубы с едой водочные этикетки…

— Да, было такое. Знаю, что на борщ, например, повесили этикетку “Перцовка”. (Улыбается). Знаете, в трудных ситуациях (а длительные полеты — это тяжелые обстоятельства) хороший шутка, не оскорбительный, конечно, очень помогает. На Земле, возможно, ты забыл бы его через минуту, а “там” он тебя греет несколько дней.

А вкус борща в тубе насколько отличается от домашнего?

— Настолько же, как обычный суп от зубной пасты. (Смеется). Однако во время полета речь не идет о том, чтобы космонавты смаковали ресторанные блюда, а чтобы “запихнули” в себя в правильной пропорции белки, жиры и углеводы. Ну и витамины.

И долго вы привыкали к такой еде?

— Вы знаете, я — ученый. А когда ученый проводит научную работу, то вообще не обращает внимания на питание. Да и вообще я неприхотлив: могу есть много, могу мало, могу — вкусное, а могу — невкусное. Кстати, я терял в каждом полете не менее 5 килограммов веса. А, говорят, кто-то поправлялся. (Улыбается).

А проблемы с избыточным весом у вас были?

— “Там” не было, потому что (смеется) в невесомости и дородная человек, и худющая одинаково ничего не весят! Проблема заключалась в другом: когда меня назначили на третий полет, я весил, кажется, 95 килограммов. А чтобы при ударе о землю сработала амортизация кресла, надо было иметь не более 85.

К счастью, до полета оставалось где-то полтора года, поэтому было время для похудения. Мы тогда жили в Звездном городке, в общежитии, где дважды-трижды в день занимались физкультурой. В спортзале стояли весы, поэтому я ежедневно взвешивался — смотрел, куда “идет” мой вес. Если она росла, больше делал физических упражнений и меньше ел в столовой. Вот так до своего полета я пришел, как и положено, до 85 килограммов.

Про “Тараса Бульбу”, брак и компромиссы

Поскольку ваша жена — украинка, не сомневаюсь, что она хорошо готовит. Ее фирменные блюда вам особенно хороши?

— Их очень много. И тот же украинский борщ, и деруны (иногда она меня ими балует), и различные салаты из свежих овощей. А еще очень люблю печеные или квашеные яблоки. Сма-ко-та… Однако я ругаю жену, когда она много времени проводит на кухне. Людмила — врач, и я часто говорю ей: “Ты должна спасать людей от болезней, а не готовить”. Уже и предлагал перейти на полуфабрикаты — не соглашается. Поэтому придумал, как хотя бы в выходные ее разгрузить: время от времени веду в кафе “Тарас Бульба”, где угощаю украинскими блюдами. (Улыбается).

А в чем секрет продолжительности вашего брака?

— Я его вычитал в работах… Ленина. Вот вы смеетесь, а у него есть труд о компромиссах. Там написано, что на компромиссы надо идти ради дела, ради успеха. Можно отступать, отступать, отступать, пока это не затрагивает твоих убеждений, жизненных правил. Дальше идти нельзя — все! Я стараюсь так и делать в своей жизни.

Георгий Михайлович, многие могли бы позавидовать вашей энергии и живости в 80 лет. Скажите, как сегодня вы поддерживаете форму?

— Вы знаете, ее поддерживай, не поддерживай, но в 80 лет таким, как в сорок, все равно не будешь! Если я еще жив и более-менее здоров, то, кажется, благодаря тому, что имею натуру трудоголика. Я все время работаю! За счет сна, обеда, отдыха. Постоянно верчусь, пытаясь всюду успеть. Одно слово, я не даю организму расслабиться. (Смеется).

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*