Иметь

Общество

Полесский приметил.

 

 

Старая проводит Анну к перелазу. Она сбрасывает глазами по белой, місяшній дорожке между заборами и говорит:

 

— „Идешь таки, дочь.»

 

— „Иду, мама.»

 

 

Анна останавливается за воротами. Ее тень перегибается через вориння и ложится на хрупком снега двор.

 

Старая подходит к воротам.

 

— „Ночувалаб, дочь. Поздно. Лес.»

 

Анна отвечает по волне:

 

— „Ничего. Недалеко. Руднянські ободники идти, стрінуться. Пойду.»

 

Она обгортує ребенка платком. Пододвигает к груди и прислушивается. Старуха молча следит за ее движениями. Потом спрашивает тихо:

 

— „Спит?»

 

Анна кивает головой. Она постоює еще волну, затем кланяется матери в двор и одходить вдоль плетня.

 

 

За забором лежат высокие, опухшие от снега мамины грядки. Місяшне свет всплывает по их выпуклостям и совпадает в мягких бороздам. Изредка чернеют по снегу стволе забытых с осени подсолнухов. На одном из их у плетня сидит запоздалая птица и теребит остатки семян. Она держится ножками озябших листьев и бьет клювом в зернышки. Ее стук расходится далеко по белых огородах.

 

Как Анна сближается, птица сбивает крыльями и одлітає в сторону леса. Анна проводит ее глазами, пока она не исчезает в темном витти. Тогда она прибавляв шага. Лес ее тянет.

 

 

Так она доходит до конца грядок. Здесь пристает на минуту и оглядывается ко двору. Находит в ему мать.

 

Она стоит на пороге хижины. Нависла крыша заворачивает ее густой тенью. Голова матери склонена неподвижно вперед. Будто она рассматривает напряженно в глубине леса.

 

Ничего. Анна кивает ей издали и одходить от плетня. Лес ее тянет.

 

 

Он выбегает к грядкам двумя стяжками молодой соснини. Схватывает ими дорожку как вытянутыми губами. Она скользит между ими мягкой струей и вбегает в чернолесье. Идет в ему просто, ясно и глубоко, как лесное вздох.

 

Ее далекий просвет поднимается вверх и вплетается в дубовое верхушки. Идти по ней легко.

 

 

С обеда шел погожий, тихий снег. Он слег позорим пухом внизу между пнями и наверху на ветвях. Теперь он пахнет против луны мягким маревом. Верхи деревьев дрожат в ему как большие, серебряные одуванці.

 

Дунешь — облетят.

 

Никому дунуть.

 

В низу, под ветвями стоит глубокая, снежная тишина. Она легкая как легіть и бархатно мягкий. Она поднимается по пнях и сквозь серебряные верхом дымится в небо.

 

 

Идти в тишине легко. Это от нее дорожка — как лесное вздох.

 

 

Над дорожкой сводится вверх своды верхушки. От его свисает вниз голубая сетка теней. Она здрігається за Ганиною походкой. Она скользит по спине и стелется вслед на снегу. Ее неправильно оплетені глазки обведены стяжками рыхлого, желтого сияния.

 

Все тины обведены стяжками рыхлого, желтого сияния. Они светятся. Вдоль по ровной дорожке светятся тины.

 

Тоже самое в глубоком лесу. Они там развешены синей тканкою от дерева к дереву. В их складках лежат тихие, блідожовті светлячки.

 

Они шевелятся, как на их смотреть уходя. их пухлые спинки удлиняются и ползут вокруг пней. Синие тины оживают от этого. Глубина леса осуществляется призрачно тихим движением.

 

 

Анна отводит от нее глаза. Она вздыхает и клонится над ребенком. Пробегает по ее тельце свободной рукой и прижимает головку.

 

Ребенок сдвигается., Она пружить обвитые ножки и поворачивает головку в обе стороны. Из глубины платки идет ее тихое сплакування.

 

Оно вырывается оттуда блестящими ниточками и дрожит в воздухе. Тянется по лесу. Вплетается павутицею в снежное ветки.

 

Из далекой глубины леса одзивається ему немощную, уединенное нытье.

 

 

Анна поднимает голову и прислушивается.

 

 

— Это словно плакал ребенок.

 

Бывает иногда так…

 

— Это будто плакала гибнущая в лесу ребенок.

 

 

— Она сидит, прислоненная к пню старого дуба.

 

На головке у нее метелями шапка. И плечики в снегу. На сведенных коленках синие пястучки.

 

Ее веки изнуренные долгим ожиданням. Она поднимает их в последний раз:

 

Потом ресницы ребенка склеиваются. Она засипляє.

 

Перед дубом темнеет густой кущавик. Его берег прерывается и расходится в две стороны…

 

Анна сдерживает дыхание.

 

В лесу тихо. Лежат спокойно тины. В лесу тихо.

 

Анна всхлипывает и нагибается низко к шали. Высыпает из пазухи грудь и подает ребенку. Мягкие губки схватывают набренілу молоком бородавку. Язычок выдвигается желобком и ритмично скользит.

 

Анне с тем трудно. Она никак не привыкает. В ногах дергаются жили и тянутся в сторону груди. С головы течет вся кровь. Под чашкой становится млісна пустота.

 

Анна смыкает глаза и стоит без движения.

 

 

По волне будит ее тихий шелест. Анна здрігається. Поднимает веки..

 

На желтых місяшних пружках видит перед собой белый дымок. Он стекает тонкой струйкой изпод верхушки и расплывается внизу прозрачным віяльцем. На гладкой колее дорожки лежит под им клапок спалого снега.

 

Анна обходит его полукругом и идет дальше.

 

Под коленями у нее тугие пружинки. Это от ребенка. Тоже самое — пустота под чашкой. В ней теперь тянется белый дымок на желтых пружках.

 

Анна привлекающему шага. Втыкает неподвижные глаза в блестящий просвет дорожки. Идет дальше.

 

Высокие стены деревьев заворачиваются тихо за спину. Подсознательно следит сквозь них Анна глубине леса.

 

Вот видно:

 

Глубоко справа под гіллякою возбуждаются тины. Они здрігаються неровными товчками и потягаються косвенно через лес. С их беспокойного берега одривається продолговатый кусок и пробежав между крайние пни выпрыгивает впереди на дорожку.

 

Это зайчик.

 

Анна останавливается.

 

Зайчик поднимается между колійками на задние лапки и возводит вверх уши. Он колеблет ими в оба конце дорожки, как высокими метілками. Сквозь их мохнатые ракушки просвечивает месяц.

 

Потом зайчик опускается на землю. Делает три легкие пляски вниз дорожки. Под его брюшка бросается на снег місяшна тропа следов.

 

Зайчик поворачивает налево и длинным, дугастим плижком пробивает край леса.

 

На встречах ему стріпуються порывисто тины. Они обхватывают его синими плахтами и тихо злягають на землю.

 

В мягкій тишине леса творится от этого волновая пустота. Анна исполняет ее слабым вздохом. Она поправляет грудь в устах ребенка и идет дальше.

 

 

Рядом с ней идут по дорожке следы зайчика. Они повтикані в снег как белые чашечки, налитые жерельною водой. Они постудювані с собой парами, как близнецы, их круглые края оторочены пушистым желтком месяца. Под каждым венцом краснеет в чашечке темный обручик.

 

Анна останавливается на одном.

 

 

Обручик висковзає из чашечки и дрожит на снегу красным кольцом.

 

Анна склоняется к его.

 

Обручик из крови.

 

Все обручики из крови.

 

Они лежат тихо под венцами белых чашечек. Как Анна трогает их глазами, они висковзають из них и дрожат на снегу красными кольцами. Под ними бежит місяшна тропа.

 

 

Анна выпрямляется. Она поворачивает лицо в ту сторону, откуда прибежал зайчик.

 

Лес там пустой. Вдали смыкается его нижний ветви с землей. Вплоть дотіль лес пустой.

 

Потом густеют тины. Они свисают до земли густыми плахтами. Злягають на себя тяжелыми складками. На их задерживается взгляд Анны.

 

Анна слушает.

 

 

Из дальних уголков выползает на лес сторожка молчание. Она подвигается вперед как мгла и выжимает через верховья снежную тишину.

 

Верховья склеплюється за ней. Тины опускаются вниз и входят в снег. Внутренность леса пучнявіє напряженным ожиданням.

 

 

Анна переводит глаза на дорожку перед собой. Пробегает ними быстро туда, где она вплетается в дубовые ветви. Вгрызается в ее далекий просвет. Переступает тропу следов и идет просто на его.

 

 

Впоследствии виплітається его глубокий оваль с верхушки и опускается на землю. Дорожка висковзає впереди зпомежи пней и злягав мягко между поляной и низким кущавником. Анна прибавляет шагу и вырывается жадно на край леса.

 

С поляны идет ей на встречах половодье месячного света. Тремтючою волной поднимается она по стене леса и одбившись ед ветки обкидує Анну кусками пышной пены.

 

Анна щурится от нее. Она одступає шагов два и злягав плечами на крайнего дуба. На нее накатывает волна раптовної усталости.

 

Ноги ноют млісно и дрожат в коленях. Ребенок лежит на руках. Анна слышит на голом теле ее ровное, теплое дыхание. Ребенок спит не выпуская груди.

 

Анна стихает. Веки у нее поникають на глаза. Под кистями опущенных ресниц переливается снежная гладь поляны.

 

 

Полукругом одтиснула она от дорожки высокую плотину чернолесье. Сверху льется на нее прямовісними потоками місяшне свет. Поляна вдыхает его глубоко и вы-

 

дышит обратно в воздух світляною мглой. Она дрожит в вздоха, как большая, разлитая в лесу капля живого серебра.

 

Среди поляны стоят одиноко пригорнуті в себя три молодые березки. Они тянутся вверх тонкостебло, как висотані с земли луной серебряные струны. их сливки рассыпаются вверху русыми челками и оте кают мягко наземь.

 

Что-то жалостное, безрадно діточе вплетено в их плакучие кісники. Анна обнимает их одним взглядом и на ее устах висвітав слабо улыбка.

 

Тихая, безвольный улыбка.

 

Она стекает водно с ресницами по белых стеблях наземь.

 

Обходит раз и второй вокруг березок по снегу.

 

Нерухоміє…

 

 

— Петличка.

 

По снегу вслед за ней вокруг березок петличка…

 

 

Анна поднимает веки. Выше.

 

— Петличка — правда.

 

Она идет двумя ясными кольцами по снегу. Вгрібається в его узкой канавкой. Преломляет на себе тины березок.

 

В ней два конца. Один удлиняется в глубину поляны и доходит до леса. Второй пересекает белое плесо по эту сторону березок и выбегает желобком на дорожку.

 

 

Анна схватывает все то неподвижными глазами. С трудом одтягує она их от березок и обводит помалу вдоль темной стены леса. Доходит до дорожки. По ней до желобка.

 

Тут ее глаза распространяются неспокойно и бросаются опрометью по всей поляне.

 

 

Есть такая волна:

 

Снег прерывается по поляне и совпадает по всей площади единодушным плесом. Оба конце петлички взыскиваются до березок и входят в снег. Поляна злягав тихая и гладкая. С ее ясной целины одиноко тянутся вверх три серебряные стебли.

 

Есть такая волна. Она тянется одно мгновение. И как только Анна сдерживает глаза возле березок, из снега выныривают два кольца и бросают ясный желобок вдоль по поляне.

 

Анна одтягується от дерева и подходит по дорожке к желобка. Останавливается при ему.

 

 

— Он проведен по снегу, словно по нему прошел маленький плужок. Его стенки одгортаються в стороны рыхлыми, желтыми ломтями. В его плитке донышко повтикані изредка стіжечками ямки.

 

— Желобок перекидывается через дорожку и входит в кущавник. Снег здесь высокий, мягко волнистый. Желобок вгрібається в его и проходит долинками между кусты. Он вьется между ими блестящей дорожке. Свивает два больших кольца вокруг снежных бугорков. Вытягивается прямо и вползал в широкий, развернутый куст.

 

Анна устанавливается ему.

 

Куст то больше вторые. Сверху покрыт высокой снежной шапкой. Изпод шапки темнеет его тенистое, глубокое как челюсть нутро.

 

Анна впивается в его глазами.

 

 

— Куст. В глубине куста лежат две горючие угольки.

 

 

Это моглиб быть два скрученные листочки полумінного багульника, что цветет здесь летом.

 

Анна пожимает плечами.

 

Это моглиб быть…

 

 

Угольки гаснут. На их насовуються сверху две темные пучки и подавляют. Угольки гаснут.

 

Затем пучки подтягиваются вверх. Сначала занимаются под ими два зеленых кольца. Впоследствии они розтліваються до середины и зажигаются снова двумя жаринами.

 

 

Анна пробегает глазами вокруг по кущавнику. Не ищет ничего. Так только. Потом возвращает к огонькам.

 

Схитує ветвями. Ее правая ладонь всовується под платок и налапує обвитые ножки ребенка. Проходит од их по седьмой тельце и останавливается под головкой.

 

Ребенок трогает через сон губами и стихает. Анна нажимает головку. Вправляет глубже вершок груди. Губки шевелятся снова и уже не утихают. Ребенок сосет единогласно.

 

Анна вирівнується. Вдыхает глубоко. Переставляет ноги и одходить вниз дорожки.

 

Огоньки плывут вслед за ней. Потом угасают. Нутро куста прерывается и за сувається снежной шапкой. Куст вговтається до середины. Стихает.

 

Анна проходит еще кусок дороги и задерживается. Обнимает еще целый кущавник сторожкими глазами. Присматривается.

 

 

Низкие кусты багульника лежат в снегу белыми бугорками. Они мелкие и тихие как діточі могилки. В долинки между ими стекается місяшне свет.

 

 

— Лес. Лесные тропинки. Анне слышится с их далекое, уединенное нытье.

 

 

Ее грудь сотрясается сдавленным, судорожным вздохом. Оно всплывает из ее нутра, как комочки воздуха из водяной глыбе. Оно рвется в гортанці. От его розхиляються губы и здрігаються порывисто.

 

Анна клонится к ребенку. Оплітає ее плотно ветвями и быстро одходить.

 

 

Впереди темнеет край поляны высокая стена леса. Она идет Анне на встречу, вырастая вверх. ее серебряная гребенка поднимается товчками по небу.

 

Потом дорожка сбегает с поляны. Она сужается шейкой и вжимается в лес. По бокам подступают к ней стеной молодые дубы. Они сдавливают ее терпким, холодным давлением. Дорожка ползет между ими как сдержанный, мучительный стон.

 

Анна идет по ней спешно. Ставляем длинные, легкие шаги. Прислушивается позади себя. ее спина зїжується слухом мацкою в сторону поляны.

 

 

Вот она улавливает в себя едва замітний ощупь. Анна останавливается. Втягивает голову в плечи и слушал. Потом поворачивается круто.

 

 

— Поляна. Дорожка. По дорожке катится к лису продолговатая, серая грудка.

 

— Она вбегает в тень. По ее сером позвоночнике скользят місяшні пятна. Она останавливается и оседает на снег. Из ее нутра высовывается вперед серая голова с зелеными огоньками.

 

 

— Вот он!

 

 

Анна пожимает плечами и шевелит сухими губами.

 

 

— Волк.

 

 

В ней обрывается дыхание. Из груди поднимается сыпучее щемління. Оно заливает одним дуновением все тело. Пронизывает горячими булавками скіру. Дрожит в воздухе. Вдоль тела отзывается тихое бреніння.

 

 

Анна подается вперед всей фигурой.

 

 

Волк сводится с земли. Взыскивает луком позвоночник и нерухоміє в натузі.

 

— Идет. Анна идет.

 

Волк втягивает в себя серую голову и одступає перед ней. Извивается комом. Обкочується. Подпрыгивает на краю леса и сливается с тенью.

 

 

Анна ждет.

 

Возвращается и одходить понемногу вниз дорожки.

 

Теплой волной спадает с нее щемління. Тело совпадает с ним. Становится по звериному чуткое. Каждый шорох в лесу одзивається на ему сеткой холода.

 

Анна идет. Горкой груди ловит стук детского сердца.

 

Следит.

 

 

Идет.

 

 

Шорох.

 

Кошачья походка. За спиной шорох.

 

Анна скручивает мгновенно и идет перед себя.

 

Есть.

 

Около.

 

Поближе.

 

Рука тянется вперед и сводит каракулями пальцы.

 

Еще шаг.

 

Два.

 

— Серый волчий хребет выстреливает в сторону и бросается в тины.

 

Тишина.

 

 

Анна вдыхал глубоко и выбрасывал в воздух острый, протяжный зов.

 

Он снимается стрелой в воздух и виснет волну над лесом. Потом изгибается луком и падает вниз дождем огненных згуків.

 

В одно мгновение вспыхивает нутро лиса его полумінню, что бухает в верховья тремтючими прядями. Целый лес минуту в ярком огне Ганниного крика.

 

 

Анна возвращается в ему порывисто. Она стужує тело и збірається вдоль позвоночника как лист на огне. В желобок между грудями вгортав ребенка. Вдавида глубоко, глубже, словно норовит ее вернуть обратно в лоно. Затем поднимается на сливки пальцев и подавшись вперед делает три долгие, тихие пляски.

 

Еще три короткие. Еще три. Тело вытягивается косвенно как к упадку. В мгновение схватывают его легкие ноги и выбрасывают блеском вперед. Еще. Еще.

 

Скок ізміняється в бег, бег в полет, дикий сумасшедший полет, в котором шпили пальцев чертять по земле, а ветер свищет вдоль тела.

 

Дикий, сумасшедший лет, что в ему вистрілене тело порывает с собой воздух, лес, тени, блески.

 

Деревья гнутся за ним протянутым верхівям и щемят в натузі. Тины порхают в ветвях кусками порванных бурей парусов. Блески вырываются из верхушки и несутся над им метіллю искр.

 

Лес рвется вперед и стонет. Его склеплене нутро исполняется желтым, трівожним сиянием.

 

В сиянии… наперерез Анне несется хищный волк.

 

 

Го-го-го-го-го…

 

Хищник!!

 

Летящей птицей возвращает Анна голову и нащупывает в воздухе место стрічі.

 

— Канавка.

 

— Мостик.

 

— За мостиком — — —

 

Ге-ге-й!!

 

Анна натужує лет. Ее бедра вытягиваются тонкими стальками. Грудь тнуть воздуха. На их голом теле — теплые губки ребенка.

 

Чуй:

 

— Тук, ту-тук —

сердце ребенка.

 

Го-го-го-го —

 

Хищник!

 

Здесь!!

 

Сумасшедшим напряжением тела скручивает Анна в сторону и вистрілюй скоком на встречах.

 

Два раскаленные тела сражаются в вершине скачка. Анна схитується. Подается взад. Извивается кошкой в воздухе и падает грудью на снег.

 

Еще скорч ног: срыв, скок, провал. Горячее тело бестии сваливается Анне на спину. Остре когти пробивают одежду и впиваются в бедра. Рвут.

 

— Ой!

 

Мама!

 

Боль!

 

Как роды…

 

— Ой!

 

Боль как роды…

 

 

Колени Анны підсмикуються одрухово и раздвигаются в стороны. Страшная натуга пожимает живот и вжимает в грудь клубок полумінного крика.

 

— Ой!

 

По спине ползет хриплое рычание. Горячие челюсти вгрызаются в тело и дергают в сторону.

 

— Ой!

 

Чуй:

 

— теплое дыхание на груди.

 

Пальцы Анны вгрібаються в снег и врастают в дубовые корни. Колени впіраються в землю.

 

— Нет!!

 

Чуй:

 

— Тук, ту-тук! —

 

 

Спина взыскивается в лук и стынет железным мостиком над ребенком.

 

— Нытье внизу.

 

Последним проблеском мысли подсовывает Анна ладонь и втулює глубже грудь.

 

— Обрывается дикое рычание. Земля згойдується вправо и влево. Расступается вглубь.

 

Ночь.

 

Тьма…

 

и:

 

Тук, ту-тук…

 

* * *

 

С юга надвигается теплая, імлиста облако. Она останавливается над лесом. С ее мохнатого тела опускаются вниз белые, пухлые паучки.

 

Они оседают на ветвях, на пнях и земле. Основывают тонкой сеткой глубокую дорожку. Сповняють ее ясными сумерками. Отулюють мягкой каймой.

 

Анна одходить помалу под их теплым дыханием. Слушает.

 

Покой в лесу.

 

Январь, 1928.

 

 

[«Окна», 1928, № 4, с. 3-7]

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*