Иван Франко и радикальная партия

Общество

 

Создание Русско-украинской радикальной партии в октябре 1890 года было этапной вехой в развитии общественно-политических процессов в Галичине, украинских освободительных соревнований, фактически, заключил и оформило более предыдущее десятилетнее существование радикального движения в Галицкой Украине, активизировало деятельность студенчества, интеллигенции, крестьянства, формировало новое политическое сознание, позволяло многим активистам приобретать политического опыта, в частности в организации народных глазу и участия в выборах 1.

 

 

Раскол в РУРП на государственников и драгоманівців

 

Новую организацию инициировала фактически студенческая молодежь. Недавно отчисленный из Львовского университета за неблагонадежность публицист Вячеслав Будзиновский (22 года) первой половины июля 1890 года во время собрания молодых галицких прогрессистов на Франковском доме предложил создать «отдельную политическую партию», назвав ее «радикальной»: «Само название будет хорошо передавать программу партии. Нас и так уже начинают звать радикалами» 2. С ним солидаризировались будущий юрист Владимир Охримович, будущий адвокат Евгений (Евгений) Левицкий, Юлиан Бачинский (все 20-летние), Николай Ганкевич (21 год), несколько старше были Кирилл Трилевский (26 лет) и Роман Яросевич (28 лет). Их молодой возраст, а отсюда – неопытность, больше желаний, пыла и порывов, чем трезвого подхода к делу и организационной сноровки, незнание практической жизни, социального и политического, человеческой психологии, в частности психологии масс, – все это сказалось на протяжении первого десятилетия становления и утверждения РУРП.

 

 

 

Помогло создать радикальную партию старшее поколение галицких радикалов: Иван Франко (34 года), который сразу поддержал инициативу студенческой молодежи, Михаил Павлик (37 лет), который, правда, на июльском собрании молчал, потому что хотел злистуватися по этому поводу со своим наставником Н.Драгомановым 3, Остап Терлецкий (40 лет); присоединились и члены так называемого коломыйского кружка: юристы Северин Данилович (30 лет) и Теофил Окуневский (32 года).

 

 

Учредительный съезд радикальной партии состоялся как частный (непубличный) мероприятие в субботу – воскресенье 4-5 октября 1890 г. на квартире Н.Павлика⁴. Дискуссии продолжались и на следующий день, поэтому С.Данилович писал в воспоминаниях, что «первый съезд радикалов <…> по тридневих совещаниях порешил основать отдельную радикальную партию дня 6 октября принял программу <…>» ⁵. На частные приглашения (за подписью Франко, Павлика и Е.Левицкого) прибыло около 30 участников – преимущественно группа радикально настроенных студентов⁶. Уже в течение первых лет в партии произошло разделение по возрасту и, соответственно, за идеологией. В.Будзиновский, В.Охримович, Е.Левицкий, Н.Ганкевич, Ю.Бачинский, Д.Лукиянович, С.Витик, А.Колеса и др. принадлежали к «молодых» радикалов, которые позиционировали себя как социалисты-марксисты и в то же время украинские «государственники», «украинские национал-радикалы», «радикалы-националы», «национальные радикалы». К ним тяготел Г.Яросевич. В основном с «молодыми» радикалами идентифицировал себя их ровесник Василий Стефаник (1871-1936), хотя в то же время он «больше склонялся в сторону Ивана Франко и Михаила Павлика <…> с их умеренно-критическим отношением к “отцам немецкой социальной демократии” и к пролетаризации крестьянства» ⁷; в работе первых двух партийных съездов (1890, 1891) Стефаник участия не принимал⁸.

 

 

«Старших» радикалов, которые были теснее связаны с идеологией М.Драгоманова и выступали прежде всего как социальные радикалы, социал-радикалы, оказалось меньше: Павлик, И.Франко, А.Терлецкий, С.Данилович, Теофиль Окуневский, Щасный Сельский, Иларий (Илларион) Гарасимович, Щасный Творовский⁹. Франко, Павлика и Терлецкого Николай Ганкевич называл сторонниками «социализма передмарксівської суток», себя же и целом младшее поколение галицких радикалов залічував к репрезентантов «современного социализма» 1⁰.

 

 

Программа радикальной партии состояла из двух частей – максимальной (всего три пункта) и минимальной (с изложением предлагаемых реформ). Максимальное написали Франко и Е.Левицкий (первые два пункта) и Н.Павлик (третий пункт), большую часть минимальной (дела хозяйственные и политические, конкретные реформы) составил юрист С.Данилович, остальные дела просветительные и культурные) – тоже Павлик 11. После обсуждения и дополнения всей программы ее подписали 6 октября 1890 г. составители, а также Г.Яросевич – члены первой главной управы РУРП 12. Программа базировалась на опыте и представлениях 1870-1880-х годов. и поэтому оказалась довольно ограниченной, не была открытой к восприятию новых философских и эстетических веяний, а приписывала стоять на почве позитивизма в философии и всей гуманитарной, духовной и мировоззренческой сфере, на почве научного социализма – в социально-экономической политике (постулировала социализм как цель), а в искусстве обязывала творить в русле реализма. Первый пункт максимальной программы провозглашал: «1) В с п р а в а х с у с п и л ь н о — э к о н о м и ч н ы х к чему стремимся к перемене образа продукции согласно достижениями научного социализма, т. есть. хотим коллективного устройства труда и коллективной собственности средств продукционных» 13. Относительно этого пункта, поставленного в максимальной программе как «главное домогательство партии», сторонник идеологии консерватизма Александр Барвинский – за его самоопределением, «русский христианский общественник» 1⁴, – справедливо заметил в своих воспоминаниях:

 

«Змаганєм к коллективизму ограничивала и проґрама свободу и волю единицы, осібняка, а змаганєм к участию общественного добра и безоглядной запрета его діленя желала нашем народовы накинуть совсем чужой общественный строй, соответствующий, может, нравы и духовые західноевропейських рабочих слоев или нравы московской суспільности, в которой основой является т. зв. “міръ”, но совершенно противоположный характеру и духу нашего укр[аїнсько]-рус[ького] народа, главной приметой которого является индивидуализм» 1⁵.

 

Наиболее либеральным и перспективным был второй пункт: «2) В с п р а в а х п о л и т и ч н ы х хотим полной свободы личности, слова, ступеней и обществ, печати и совести, обеспечение кождій единицы, без ріжниці пола, наиболее полного воздействия на рішанє всех вопросов политической жизни; автономии общин, уездов, краев, в делах, которые только их трогают; уделение кождому народовы возможности наиболее полного развития культурного» 1⁶.

 

Предложение В.Будзиновского записать в максимальной части притязания восстановления украинского государства, а в минимальной – разделения Галиции на польскую (Западную) и украинскую (Восточную) отклонили, в ходе острой дискуссии, Франко и О.Терлецкий, мотивируя это тем, что такое разделение разъединит силы украинского и польского крестьянства в борьбе с польской шляхтой 1⁷. По убеждению же Будзиновского, постулат «краевой автономии», записанный в минимальную программу, вел к слиянию малой польши с Галицией и доминирование поляков в этом крае, что обеспечило бы его принадлежность к будущей польского государства 1⁸. На то время Франко, будучи под влиянием Драгоманова, отдавал предпочтение социалистической идеи над национальной, для него, как и для Павлика, бороться за национальные интересы означало добиваться прежде всего социальных прав и свобод, улучшение благосостояния, повышение уровня культуры и образования украинцев, притом на родном украинском языке, что давало бы возможность легче осваивать общечеловеческие знания и одновременно развивать сам язык (статья Франко и Павлика «Наше москвофильство» в журн.: Народ. – 1891. – №3, 1.II; подп.: Редакция [т. 53, с. 257]).

 

 

Программа минимальная радикальной партии предусматривала (некоторые пункты звучат актуально и сегодня): уменьшение налогов для бедных слоев и повышение для «богатырей и капиталистов», особенно «большего налогообложения крупных спекуляційних операций капиталистических»; переход земли правовым образом в «собственность общин»; сокращение затрат на «милитаризм», то есть на содержание войска, и вообще «реформу милитаризма»: введение, вместо постоянной армии, народного «ополчения», домогательства, чтобы Австрия «якнайдіяльніше выступила в современных соревнованиях до устранения войн и решения споров между государствами в мировых международных судах. Далее декларировались «правдивый автономизм» в Австрийской империи («наилучший культурный и национальный развитие провинций и народностей», «широкий простор автономии краевой»); «решительная борьба со всякими ограниченнями свободы единицы, корпораций, провинций и народностей в заспокоюванню своих материальных и духовых потребностей»; «устранение централизма и бюрократизма в делах автономных и адміністраційних»; «в делах национальных» – «подъем чувства национальной самосвідомости и солидарности в массах всего русско-украинского народа через литературу, собрания, съезды, общества, демонстрации, видчиты, печать и т. и.»; ставилась цель и установки «полностью бесплатной науки по школам народных, средних, университетах»; «подъем расходов на просвещение вообще, а просвета народную особенно» 1⁹.

 

В целом программа РУРП была программой партии, которая мечтала, проектировала, добивалась, критиковала, планировала так, как ей казалось, будет справедливо в интересах народа, будет лучше для блага трудящихся, прежде всего крестьян, которые составляли большинство населения края, к тому же – так, как должно бы быть, по убеждению тогдашних радикалов, с точки зрения «научного социализма». Их программа основывалась на психологии новосозданной партии, находящейся в оппозиции, создает привлекательные проекты, в рамках дозволенного легально критикует власть, добивается от нее всяческих прав, свобод, уменьшение налогов и освобождение от них неимущих слоев населения, дотаций для них подобное, не задумываясь над тем, насколько и каким образом все задекларированное возможно воплотить в жизнь и как обеспечить экономический рост и управление социальным и государственным организмом, реальное, а не желаемое сбалансирования доходов и расходов. Из современного опыта знаем, что психология и риторика партии, которая приходит к власти, меняются, ведь ей приходится учитывать реальные возможности экономики страны и в связи с этим управлять государством. А еще сказываются недостаточный кадровый потенциал, ментальность и привычки народа, инерция общественного поведения… Поэтому в дискурсе правящей партии превалируют иные интонации: часто объяснения и оправдания вместо осуществления обещаний, смещение акцента с предполагаемых расходов на обеспечение реальных доходов. Тогдашние же галицкие радикалы жили в сфере воображения, желаний, проектов, абстрактной теории, которую догматически и претенциозно называли «научным социализмом». Даже Драгоманов, который годами пытался европеизировать галичан и поэтому упорно навязывал им западноевропейскую, прежде всего швейцарский, общественно-политический опыт, узнав о сути партийной программы РУРП с резюме в венской газете Neue Freie Presse, резонно заметил в письме к Павлику 5/17 октября 1890 г., что «программа имеет более литературный, чем политический характер, – и, кроме того, она более копия с франц[узьких] и немецких социалист[ичних] программ, чем чадо галицких обстоятельств» 2⁰. Партийная программа радикалов родилась в головах не так практиков, как теоретиков, студиозусов разного возраста, которые выходили не из действительной жизни, а из мнимого улучшения, а потому переносили в ней западноевропейские социально-политические ориентиры на еще далеко не готовы к этому галицкие обстоятельства.

 

Вскоре Будзиновский на глаза галицких украинцев в Вене, состоявшемся по его инициативе 18 декабря 1890 г., добился резолюции, в которой утверждалось, что «общественность русская направленных ой культурной жизни должен занимать полную политическую самостоятельность», то есть управлять «сама своим общественным житєм». Отсюда выдвигались программные цели: «1) разделение адміністраційний Австрии на территории национальные, 2) самоуправа тех наций, 3) унормованє отношений между всеми национальными государствами» вроде австрийско-венгерских. Такие положения Франко и Павлик подвергли резкой критике в редакционной статье «Русское государственное право » и » народное дело» как такие, что шли вразрез с социальными интересами трудового народа: «<…> когда программа наша [РУРП. – Есть.Н.] основуєся и стоит вся на потребностях и интересах русско-украинского мужицтва и вообще робучого люда, то программа “радикалов” венских основана на фикции державности, а посередно на интересах тех версты, которые в случае возбуждения самостоятельного русского государства в первой линии с ней бы пользовались, когда тем временем судьба робучого люда, в такой самостоятельном государстве, могла бы даже ухудшиться. <…> Управлять своим общественным житєм мог бы народ только тогда, когда был введен в жизнь в самой широкой степени социалистический идеал <…>» 21. Лейтмотивом всей статьи стала критика тех, кто «высоко держит знамя национализма, но очень низко стяг интересов робучого люда». Франко и Павлик назвали венских радикалов В.Будзиновского, Ивана Гриневецкого (1862-1929) и других участников тамошнего студенческого общества «Сич» «националистическими радикалами» и демонстративно отмежевались от них 22.

 

Отвечая на упрек «молодых» радикалов – «наших рьяных националистов», что программа РУРП «дело национальную поставила где-то в уголке», Франко и Павлик в упомянутой совместной статье «Наше москвофильство», намеренно обходя вопрос о государственности, объясняли: «Самостийности русско-укр[аїнського] народа от польского и великорусского мы то не ставили в программу, потому что, по-нашему, это дело не программная, т. есть. не такая, к которой надо бы стремиться, но это факт, который мы признаем элементарным. <…> мы не только не перестаем быть русинами-украинцами, но, противно, отдаем все свои силы работе над піддвигненням благосостояния, образования и литературы русско-украинского народа <…>» [т. 53, с. 257-258]. О «самостоятельности русско-укр[аїнського] народа от польского и великорусского» сказано весьма дипломатично и обтекаемо: «самостоятельность» здесь означает «отдельность» – речь идет не о государственной самостоятельности, а отдельный украинский народ, отличный от польского и русского, – на то время действительно «элементарный факт», которого не признавали разве что галицкие москвофилы, российские и польские шовинисты.

 

В результате дискуссий над программными вопросами «собственной государственности» и разделения Галиции на украинскую и польскую административно-территориальные единицы, радикальная партия первой половины 1890-х «раскололась на две частые: “государственников” и “старых”» 23. В.Охримович вспоминал: «Общественно-политические взгляды и убеждения старших радикалов основывалось на бездержавнім, федералістичнім громадівстві Михаила Драгоманова <…>, а мы, младшие радикалы, занимались “историческим материализмом” и “коллективизмом” Карла Маркса и националистически-централістичним державництвом (етатизмом)» 2⁴.

 

В марте 1891 года те же венские радикалы инициировали государственный пересмотр программы РУРП: И.Гриневецкий и В.Будзиновский от имени «русско-украинской радикальной колонии в Вене» прислали партийного журнала «Народ» проект программы, датированный «Вена 1 марта 1891». В нем обосновывали конечность «суспільности, зорганізованої в н а ц и о н а л ь н о у д е р ж а в в»:

 

«В достаточно высокой степени одноцільна и централистская организация государства австрійскої, складаючоїся из нескольких наций, не отвечает потребностям своего населения. Те потребности требуют, чтобы кожда народность, под угрозой загибели, была организована в самостоятельный политический организм: н о в о ж и т н в ц е н т р а л и с т и ч н у д е р ж а в у. <…> мы как партия п о л и т и ч н а а в с т р и й с к а должны идти перемены Австрии с государства одноцільно централістичної в государство федераційну автономных н а ц и о н а л ь н ы х д е р ж а в. Яко руска политическая партия, мы должны идти к с а м о с т и и н о с т и п о л и т и ч н о й р у с с к о й н а ц и й, к й д е р ж а в н о й о р г а н и з а ц и й, <…> поскольку сие дано постичь на пути правовой, без нарушення цілости Австрии».

 

Учитывая это молодые «ревизионисты» программы провозглашали:

 

«Мы домагаємся:

Разделения Австрии на национальные территории адміністраційні.

Уделение сим национальным территориям якнайповнійшої автономии политической, т. есть. вилученя их из-под заряда парляменту австрийской и центрального министерства.

Унормованя между Русей и прочою частею Австрии таких отношений, которые уже есть между Цис[арством] и Транслітавою» (то есть между Австрией и Венгрией) 2⁵.

 

Поскольку «в нашей общественности» исторически сложился «элемент, который употребляет польского языка и п о к ы щ е перенятий польской национальной идеей», то венские радикалы считали целесообразным образования «Руско-Польского сойма и двух национальных советов: Совета Красно-рускої для восточной Галичины и рускої части Буковины (засідаючої во Львове) и Совета Польской для западной Галиции и польского Шлезка (засідаючої в Кракове)» 2⁶. Таким образом, речь шла о широкую политическую автономию Восточной Галиции и Буковины как украинского государственного образования в составе Австрии как федеративного государства. Хотя формально целостность тогдашней Австрийской империи не возбуждалось, фактически программные положения предусматривали полный выход Галицкой и Буковинской Украины из-под ее юрисдикции. При этом общественный строй, по своей сути, должен быть социалистический – основан на «колективізмі, то есть таком способе господарованя, где общественность, организованная в н а ц и о н а л ь н о у д е р ж а в у, является одиноким в л а с т и т е л е м с р е д с т в п р о д у к ц и о н н ы х» 2⁷ (то есть средств производства).

 

 

Однако на II съезде РУРП, который состоялся 3-5 октября 1891 г. в большом зале «Народного Дома» во Львове, «дело ревизии программы, которая еще недавно для многих радикалов, особенно молодых, казалась найважнійшою, устранены из порядка дневного». Было, правда, избрали комиссию, которая должна предложить готовый проект обновленной программы на III съезде. В нее вошло четверо «младших» (В.Будзиновский, Е.Левицкий, В.Охримович, Г.Яросевич) и четверо «старших» (С.Данилович, Т.Окуневский, М.Павлик, А.Терлецкий) 2⁸. Хотя государственную программу не удалось принять 1891 года, все же чрезвычайно важно, что проект такой программы тогда впервые было опубликовано в легальной прессе. Благодаря настойчивости «молодых» радикалов идея украинской государственности от конца 1890 г. и поэтому в 1891-1895 гг. стала предметом публичных партийных дискуссий (на съездах, сходах, в прессе), превращаясь, таким образом, из поэтической мечты на реальность политического процесса. Именно по поводу этих государственных притязаний «молодых» радикалов Франко впоследствии в статье «Общественно-политические взгляды М.Драгоманова» (ЛНВ. – 1906. – Т. 35. – Кн. 8) отметил, что еще при жизни Некрасова «радикальная агитация в Галичине <…> выдвинула на первый план принцип национальной самостоятельности, без оглядки на исторические привилегии, и доконечність перемены крупных разноплеменных государств на федерации равноправных народностей, организованным не по бассейнам год и хребтам гор, то значит не областного и территориально, а по теренам, замешканим преимущественно сею или той народностью <…>» [т. 45, с. 429].

 

 

Однако когда на IV съезде РУРП, который состоялся во Львове 29 декабря 1895 года в главном зале Рабочего Дома, Ю.Бачинский предложил провозгласить во вступлении к проекту новой программы партии, осуществления всех ее идеалов возможно только при полной политической самостоятельности украинского народа, то Франко, который председательствовал на съезде, молчал. Видимо, ему важно было выслушать мнения однопартийцев. Павлик не воспринял предложения Бачинского, заявив, что «борьба за политическую независимость украинского народа – это дело, о котором галичане решать не могут, то дело могут решать лишь надднепрянцы». Однако Бачинского поддержали К.Трилевский и С.Данилович, благодаря которым императивное формулировка про «полную политическую самостоятельность русско-украинского народа» впервые в истории украинского политического движения внесены к партийной программы 2⁹. Вместо притязания «автономии краев», по настоянию радикалов-«государственников» в новой программе принято домогательства «создания отдельной русской политической территории из русских частей Галиции [Восточной. – Есть. Н.] и Буковины [Северной. – Есть. Н.] с широчайшей автономией» 3⁰. Благодаря этой смене «произошла советов[икальна] партия единственно русской национальной партией в Австрии, потому прочі русские партии подносили до сих пор лишь племенной обособленности и языковую, подносили этническую и языковую самостоятельность, или, как они это называли, национализм, а политической, то есть государственной самостийности до сих пор не добивались» 31.

 

Вероятно, дискуссия на IV съезде РУРП и принятый на нем программный постулат о политическую независимость украинского народа повлияли на то, что Франко в ответ на обоснование конечности украинской государственности в книге Ю.Бачинского «Ukraina irredenta (по поводу эмиграции): Общественно-политический скіц» (Л., 1895) допустил возможность осуществления политической самостоятельности Украины: «А раз прочувствована будет – у кого из национальных, у кого из экономических причин – потребность политической самостоятельности Украины, то дело ся войдет на порядок дневний политической жизни Европы и не сойдет с него, пока не осущиться» (правда, Франко склонялся тогда к тому, что «политическая самостоятельность возможна и в связи с Россией, при ее федеральному устройства») [т. 53, с. 553]. Именно после съезда Франко написал рецензию на книгу Бачинского, которая вышла в начале 1896 г., и успел вместить эту рецензию в самом конце последнего, шестого числа своего журнала «Жизнь и Слово» за 1895 г., выпущенного в свет только в конце весны 1896 года. Так что фактически только от 1896 г. Франко постепенно становился национальным государственником, притом благодаря дискуссиям с «молодыми» радикалами, которые в 1890-х гг. шли в авангарде украинской государственнической (самостійницької) мысли.

 

 

На то время Франко переориентировался также с идеи революционного развития общества на эволюционный прогресс. По воспоминаниям В.Охримовича, уже во времена Франко членства в РУРП (1890-1899) «младшие» радикалы забросали ему «компромісовість и непоследовательность»: «Нам, молодым, он казался слишком рассудительным, слишком оглядним, а мало “левым”, недостаточно радикальным, недостаточно решительным и последовательным» 32.

 

Франков стихотворение «Песня русских мужиков-радикалов» (Радикал. – 1895. – №4. – 20.ХИ; Общественный Голос. – 1895. – № 10/11. – 15.XII), задумчивый как партийный гимн, был двусмысленный: содержал указания на образование, просвещение, труд для самих себя и возвышения человеческого достоинства крестьян: «Мы хотим учиться, поступать, / Ибо кривда является сестрой тьмы. / Для себя хотим работать И быть люди между людьми». Но в то же время гимн завершался угрозой поработителям и эксплуататорам, правда, не кровавой – не уничтожить их, а выгнать из Галичины: «И всех, кто явно или тайно / Нам ладит путы и ярем, / Всех дармоедов радикально / Мы из своего края виметем» [т. 3, сек. 418]. Вскоре Франко поместил «Песню русских мужиков-радикалов» в небольшой поэтической антологии «Мужицкие песни» (Л., 1897), но именно за этот гимн (а также еще один стих Франко – «На суде») цесарская прокуратория конфисковала первый тираж книги и второй вышел без них 33. Возможно, поэтому, а может потому, что не имел уже прежнего уважения к радикализму, Франко, перепечатывая стихотворение в сборнике «Древнее и новое» (Л., 1911), в цикле «Гимны и пародии», опустил последнюю строфу с угрозой радикального изгнания всех уярмлювачів и «всех дармоедов», а заодно почему-то и предыдущую строфу, и «Песня…» заканчивалась утверждением крестьянской солидарности и рост политической культуры крестьян: «Поднимутся дружеские мужицкие руки, / И окажется так ясно хлопский ум!» [т. 3, сек. 276]. Текст, что остался, – мало того, даже весь предыдущий текст стихотворения – Франко трактовал в чисто культурном, просветительском духе: в послесловии, добавленной к публикации гимна в сборнике «Древнее и новое», подчеркнул, что «песня» «содержала в себе в духе произведенной тем движением программы оклики не кровавой возмездия и насильственного общественного переворота и массового самосуда, но оклики национальной самостийности и выравнивание общественных разниц организацией народных масс и культурной и просветительской работой» [ПК, с. 13]. Под «окликами национальной самостийности» Франко понимал, очевидно, высказанные в стихотворении лишь намеки на это: определение национальности «Мы русские мужики-радикалы», заявление «Для себя хотим работать», угрозу изгнания «из своего края» «всех, кто <…> / Нам ладит путы и иг», то есть, можно догадываться, чужих поработителей.

 

 

Выход Франка из РУРП и участие в создании УНДП

 

Для Франка участие в радикальной партии была важным, но все-таки лишь переходным этапом в его мировоззренческом, идеологическом и политическом развитии. Уже в статье на польском языке «Nieco o stosunkach polsko-ruskich» [«Нечто о польско-украинские отношения»] (Tydzień. Dodatek literacko-naukowy «Kurjera Lwowskiego». – 1895. – №284. – 13.Х), признав, что причисляет себя к украинской радикальной партии, принадлежит «к числу ее основателей, участвовал в выработке ее программы», он, однако, заметил: «<…> с современной организацией той партии меня объединяют очень слабые и немногочисленные связи; шефом партии я никогда не был и не есть» [т. 46, кн. 2, с. 279]. Вскоре, развиваясь как писатель соответствии с духом времени, набираясь жизненного опыта в ходе народных глаз, избирательных кампаний и вдумчиво осмысливая разные идеологии и социальные теории, сверяя их с действительностью, Франко эволюционировал не только до раннего модернизма в литературном творчестве, но и национального демократизма и даже частично признаков консерватизма (в хорошем смысле этого слова) в идеологических взглядах и общественно-политической деятельности. Выйдя из РУРП, он вместе с М.Грушевским и национально-радикальной группой бывших однопартийцев (В.Охримовичем, В.Будзиновським, Е.Левицким, Т.Окуневським) основал в декабре 1899 года. Украинскую национально-демократическую партию (УНДП). По поводу того, что побудило его «покинуть дотеперішню радикальную организацию и перейти к новой национально-демократической», Франко письменно объяснял Павлику в конце января 1900 года. Подтвердив сказанное на съезде РУРП 17-18 декабря 1899 года. («Я заявил на съезде делегатов радикальной партии, что слышу себя радикалом и, правдоподобно, не перестану до смерти слышать себя им и работать для радикализма»), он подверг критике юношеский волюнтаризм и доктринерство ее членов, следствием чего стали ее слабая организационная работа и дисциплина, координация действий, узкий, сектантский характер: «с е н е б у л а в с е н а р о д н а п а р т и я, а даже в общем-то н е б у л а п о л и т и ч н а п а р т и я. Это была <…> более ц е р к в а, к которой сходятся самые верные <…>» [т. 50, с. 147].

 

По убеждению Франка, Галицкая Украина нуждалась в общенародной партии, которая бы отстаивала интересы различных социальных групп. В том же письме он доказывал целесообразность развития полной социальной структуры украинской нации, всех ее больших и малых социальных групп (общностей, слоев), необходимых для надлежащего функционирования тогдашнего общественного строя:

 

«<…> национальный развитие может лежать в том, что[бы] мы из среды своей нации создавали все те состояния и слои, соответствующие определенным функциям народной жизни, и не нуждались узнавать обиды еще и от того, что те функции среди нашего народного тела будут исполнять люди чужих народностей нам во вред. Может быть, что признаете такие мысли отступничеством от радикальной правовірності. Га, то в таком случае я не правоверный радикал. Я слышу себя прежде всего русином, а потом радикалом. Отсе и была главная причина, что я выступил с радикальной партии и примкнул к тем, что помогали организовать национальную демократическую партию» [т. 50, с. 148].

 

Так Франко заявлял о смещении акцентов и приоритетов в своей деятельности из социального и классового подхода – собственно, социального радикализма, а следовательно, социализма, с которым отождествлялся радикализм, – на национальный демократизм.

 

Из интернационального и общечеловеческого в национальное Франко сместил акценты и в статье «за пределами возможного» (ЛНВ. – 1900. – Т. 12. – Кн. 10), заметив: «Все, что идет вне рамок нации, сие или фарисейство людей, которые интернациональными идеалами рады бы прикрыть свои соревнования к господству одной нации над другой, или хоробливий сентиментализм фантастов, которые рады бы широкими “вселюдськими” фразами покрыть с в о есть д у х о в е в е д ч у ж е н и я в и д р и д н о й н а ц и й» [т. 45, с. 284]. На кого намекал Франко, с кем полемизировал? Или имел в виду кого-то конкретно в галицком обществе, говорил в целом о европейские тенденции? Разумеется, речь не шла о народников или москвофилов, которые по-своему отстаивали национальный приоритет над социальным (первые – україноцентричний, вторые – русоцентричний), ни о «молодых» радикалов, которые ранее по Франко стали государственниками. Из предыдущих Франковых рассуждений в этой статье видно, что его критика недооценки нации касалась Драгоманова, а также «одностороннего марксовского экономического материализма или фатализма» [т. 45, с. 283]. Далее в статье Франко отметил, что хоть «идеал национальной [здесь имеется в виду: государственной. – Есть. Н.] самостоятельности <…> лежит для нас пока что, с нашей нынешней перспективы, за пределами возможного», все же «только от нашего сознания того идеала, от нашего согласия на него будет зависеть его осущення» [т. 45, с. 285]. Так под агитационным напором «молодых», прежде всего.Будзиновского и Ю.Бачинского, драгоманівець Франко становился национальным государственником, допуская в будущем обретения независимости Украины и ориентируя соотечественников на борьбу за этот идеал. По воспоминаниям В.Будзиновского, радикалам-«государственникам» «сильно помогло» то, что Франко, «спекавшися влияния Драгоманова», проникся «мнением собственной державности» (украинской) «и сам стал ее пропагандистом» 3⁴.

 

В статье «Украинцы» (написанная в начале 1906 г., опубликован 1911 г. в Будапеште на венгерском языке) Франко так обозначил «прогрессивно направленное движение» галицких украинцев: «в 60‑ых годах XIX века. доминировал влияние Кулиша, в 70‑ых и 80‑ых – Драгоманова, а в 90‑ых – Грушевского. Из этих трех направлений первый можем назвать формально национальным, второй – радикально-социальным и третий – национально-радикальным» [т. 41, с. 189]. Хотя это разделение весьма условно и требует существенных уточнений и оговорок, в том числе и хронологической коррекции 3⁵, важно, что Франко, без сомнения, идентифицировал себя с «радикально-социальным направлением», а следовательно, вероятно, с «национально-радикальным». В любом случае, от социального радикализма конца 1870-х – первой половины 1890-х писатель пришел 1896 г. до национального радикализма («сути дела» 3⁶) и 1899-го – до национального демократизма, от автономизма и федерализма на социалистических началах двигался к национально-государственнической идеи, усматривая главная задача украинского руководства в политическом и культурном націєтворенні и не выпуская из внимания приоритетного значения человеческих прав и свобод. Он не боялся, что в процессе национального возрождения могут встречаться преходящие «виплоди» национальной гипертрофии, допускал эффективность – подходящего времени – силового пути национального освобождения и вдохновлял соотечественников на вооруженное освободительное чин в будущем, но дистанцировался от крайне радикальных (нелегальных, деструктивных) методов политической борьбы в своей современности (открытое письмо от 24 ноября 1904 г. к редакции газеты «Дело» [т. 50, с. 256, 257]) и предостерегал от общественного экстремизма и несвоевременного срыва (листовне обращение от 14 декабря 1906 г. к радикально настроенной студенческой молодежи [т. 50, с. 304-305]). После частичного сближения с национальными демократами (народниками) в 1880-1886-х годах. Франко сосредоточил свою деятельность в социально-радикальном движении, развивался под влиянием Драгоманова, однако после смерти этого своего идеологического наставника пересмотрел свои взаимоотношения с ним и вернулся к национальной демократии. Прощанием с радикализмом молодости и переходом в умеренного (в средствах и способах) демократизма и отчасти даже консерватизма зрелого возраста стало для Франка притчове «диалогическое повествование» «Хома с сердцем и Фома без сердца» (1904).

 

А вскоре Франко рецензия (ЛНВ. 1907. Т. 38. Кн. 5) на социально-психологическую комедию Антона Крушельницкого «Орлы» (Л.: Тиражом Украинско-русского Издательского Союза, 1907; под псевдонимом Антон Владиславович) показала, что Франко разочаровался и в радикалов, и в национал-демократах, и в иного рода украинских политиках. Видно, что содержание этой политической комедии, которая подавала «образ русской интеллигенции провинциального города», взял Франка за живое, напомнил ему многое из его досадного общественно-политического опыта, и он, признав правоту авторских наблюдений, с горечью отметил:

 

«Это такая комедия, что плакать хочется. Плакаты особенно над тем народом, которого обманывают, обдирают и еще и презирают те “орлы”, те русские патриоты, радикалы, национал-демократы и как там еще их названия. Автор, очевидно, сидел в одном из таких гнезд патриотической деморализации и смотрел ей бистрим глазом. Он запустил зонд глубоко в бездну человеческого безволия, фарисейства и подлости, иллюстрировал ее почти всеми типами, выведенными в комедии, иллюстрировал основно и всесторонне, так что читатель аж рад бы крикнуть: да хватит же сего! И неужели возможна такая бездна падлюцтва, которая выдает себя за патриотизм, за труд для народа, за пожертвование своих интересов для общих целей? Страшно делается за мужа, за народную душу, за его будущину, когда действительно так выглядит и патриотическая кухня, в которой варятся “идеалы будущини” нашего несчастного края. Однако все это должно быть правда, все это черты, схваченные с действительной жизни. Все те люди, описанные в отсій комедии, живы и до сих пор, кандидують, дерутся друг с другом, окидывают себя болотом, дурят народ и самих себя — и все это зачем? для патриотизма? Где там, для личной амбиции, для материальных выгод» [т. 37, с. 239-241].

 

Этот крик души Франко, к сожалению, не утратил определенной актуальности и во времена независимой Украины — с 1991 г. и сегодня.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 См. обзор Франка «С последних десятилетий XIX в.» [т. 41, с. 506]. Здесь и далее – призывы на вид.: Франко И. Собрание сочинений : в 50 т. / Иван Франко. – К. : Наукова думка, 1976-1986. – Т. 1-50; Франко. Дополнительные тома к Собранию сочинений в пятидесяти томах / Иван Франко. – К. : Наукова думка, 2008-2011. – Т. 51-54; Указатель купюр [к изд.: Франко И. Собрание сочинений : в 50 т.]. – К. : Наукова думка, 2009. – 333 с.

2 Будзиновский В. Смешное в поважнім / У.Будзиновский // Новые Пути. – 1930. – Т. 8. – С. 179.

3 Там же.

⁴ Будзиновский В. Смешное в поважнім / У.Будзиновский // Новые Пути. – 1930. – Т. 8. – С. 181.

⁵ Данилович С. Франко как духовный отец радикальной партии в Галичине / Северин Данилович // Воспоминания об Иване Франко [упорядкув., вст. ст., прим. М.И.Гнатюка]. – Изд. 2-е, доп., перераб. – Л.: Каменщик, 2011. – С. 253.

⁶ Там же. Количество участников (30) вытекает из сообщения, что на II съезд «съехалось до 60 (то есть вдвое больше, чем в прошлом году)» (II-ой зйізд рус. радикалов // Народ. – 1891. – № 20 и 21. – 24.Х. – С. 266). Также см.: Шкраб’юк П. Мы, украинские радикалы… / Петр Шкраб’юк. – Л., 2012. – С. 49.

⁷ Пихманец Г. Иван Франко и Василий Стефаник: взаимоотношения на фоне эпохи / Роман Пихманец. – Л., 2009. – С. 63.

⁸ Там же. – С. 125.

⁹ Там же. – С. 132-134; Охримович В. Заметки к биографии и характеристики Ивана Франко / Владимир Охримович // Воспоминания об Иване Франко. – С. 123-124.

1⁰ Ганкевич М. Перед двайцяти лет: (Начала украинской социал-демократии в Галиции) / Николай Ганкевич // Калєндар «Впереду». 1920. – Л. [б. г.] – С. 73.

11 Данилович С. Франко как духовный отец радикальной партии в Галиции. – С. 253.

12 Там же; Шкраб’юк П. Мы, украинские радикалы… – С. 50, 52.

13 Программа Руско-украинской радикальной партии // Народ. – 1890. – № 20. – С. 301.

1⁴ Барвіньский А. В обороне правды и чести. – Л., 1911. – С. 84.

1⁵ Барвинский Ол. Воспоминания из моей жизни. – Т. 2. Части третья и четвертая / Сост. А.Шацкая. – Нью-Йорк; К., 2009. – С. 98-99.

1⁶ Программа Руско-украинской радикальной партии // Народ. – 1890. – № 20. – С. 301.

1⁷ Будзиновский В. Шли деды на муки: Введенє в истории Украины / В.Будзиновский. – Л.: Украинское Слово, 1925. – С. 28.

1⁸ Там же.

1⁹ Программа Руско-украинской радикальной партии. – С. 301-303.

2⁰ Переписка Михаила Драгоманова с Михаилом Павликом (1876-1895) / Собрал Н.Павлик. – Черновцы, 1910. – Т. 6: (1890-1891). – С. 79.

21 Павлик М., Франко И. Руске государственное право и народное дело / Редакция // Народ. – 1891. – № 1. – 1.И. – С. 9.

22 Там же. – С. 10.

23 Будзиновский В. Смешное в поважнім / У.Будзиновский // Новые Пути. – 1930. – Т. 9. – С. 64.

2⁴ Охримович В. Заметки к биографии и характеристики Ивана Франко. – С. 123-124.

2⁵ Материалы к ревизии программы руско-украйінскоі радикальной партии / За руско-украйінску радикальную колонию в Вене: В.Будзиновский, Иван Гриневецкий // Народ. – 1891. – №9. – 1.V. – С. 157. Вследствие того, что внутренний рубеж дуалистической Австро-Венгерской империи проходил по г. Літаві (нем. Leitha), Австрия называлась Передлітавою (Cisleithanien), а Венгрия – Залітавою (Transleithanien).

2⁶ Там же. – С. 157-158.

2⁷ Там же. – С. 155.

2⁸ II-ой зйізд рус. радикалов // Народ. – 1891. – № 20 и 21. – 24.Х. – С. 266.

2⁹ Бачинский Ю. Как я издавал «Украинскую эмиграцию» образец культуры «Украинского Піємонту» с начала ХХ-го века / Юлиан Бачинский. – Л.: Тиражом «Совета», 1930. – С. 10-12.

3⁰ Программа руско-україньскої радикальной партиї, принятая на IV зйізді во Львове дня 29 декабря 1895 г. // Радикал. – 1896. – № 7. – 5 янв. – С. 70.

31 Четвертый съезд радикальной партиї // Там же. – С. 65.

32 Охримович В. Заметки к биографии и характеристики Ивана Франко / Владимир Охримович. – С. 123-124.

33 Мужицкие песни // Украинские литературные альманахи и сборники ХІХ – начале ХХ вв.: библиографический указатель / Составил И.Из.Бойко. – К. : Наукова думка, 1967. – С. 96-97.

3⁴ Будзиновский В. Шли деды на муки. – С. 35.

3⁵ Так, влияние Драгоманова ограничивался небольшим кругом галицких деятелей: Мелітоном Бучинским (в 1870-х гг.), Павликом, Франком, А. Терлецким, Натальей Кобринской, Николаем Ганкевичем, Ю. Бачинским и еще кое-кем и наталкивался на сопротивление значительно расширяющихся народников. В. Будзиновский отрицал распространенную легенду, будто Драгоманов «воспитал генерацию, которая основала радикальную партию» (Будзиновский В. Смешное в поважнім / У.Будзиновский // Новые Пути. – 1930. – Т. 9. – С. 67), а Ю.Бачинский показал, что венские «сечевики» в июле 1891 г. обходили Драгоманова (Бачинский Ю. Мои воспоминания о Драгоманова / Юлиан Бачинский // Михаил Драгоманов в воспоминаниях / И Заключили.С.Гриценко, В.А.Краткое. – К.: Лыбидь, 2012. – С. 256-258).

3⁶ В статье на польском языке «Nieco o stosunkach polsko-ruskich» [«Нечто о польско-украинские отношения»] (Tydzień. Dodatek literacko-naukowy «Kurjera Lwowskiego». – 1895. – №284, 13.Х) Франко объяснял: «Я сторонник умеренности, но только в средствах, в способах действовать и говорить; но никогда не в сути дела, там, где умеренность означает половинчатость целей, аргументации идеалов или, что хуже, где она просто маскирует отсутствие устоявшихся принципов или запала к делу, признанной верной и святой» [т. 46, кн. 2, с. 269-270].

 

 

============

Автор — директор Института Ивана Франко НАН Украины, доктор филологических наук, профессор

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*