Наши дети будут жить лучше

Общество

«Человеческая душа не создана для того, чтобы жить в изоляции или общаться только с машинами и не объединяться вокруг коллективных страстей, какими бы они были — религиозными, идеологическими, спортивными или развлекательными. Не нужно было бы в публичной дискуссии рассуждать об этом будущее вместо того, чтобы избегать говорить о нем или бубнить отжившие лозунги относительно архаичных вызовов?»

 

 

Сегодня не существует более привычного штампа среди западной молодежи — от европейской до американской, — чем думать, что их будущее будет менее радужным, чем у их родителей. Я это слышу и от своих четырех дочерей: мол, для нас, родителей, все было легко, а они никогда не добьются такого экономического и социального успеха, который выпал нам. До этого пессимизма, для которого, по моему мнению, абсолютно не хватает оснований, подзадоривают медиа и политические актеры. Кампания Трампа с этой точки зрения показательна, потому что предлагает восстановить «прежние» США. «Когда» все было лучше?

 

В сороковые и пятидесятые годы в доме моих родителей в парижском пригороде — не было ни центрального отопления, ни телевидения, ни телефона, ни автомобиля. Если мы болели, то лечение было незавершенным и не слишком точным, и почти всех нынешних лекарств не существовало. Ожидаемая продолжительность жизни составляла приблизительно 65 лет — против нынешних 90 лет. Это правда, что в течение жизни моего поколения было сделано неожиданный прогресс, и за тридцать лет мы перешли от средневековья к постмодерной эпохи. Мы были оптимистами и имели на то все основания. Те, кому сейчас 20 лет, в основном пессимисты, ворчат за компанию и преимущественно проявляют неприязнь к политике, потому что считают, что она не имеет никакого влияния на их будущее. Те, кто до сих пор интересуется ею, часто приобщаются к ретроградных идеологий, как племенной национализм или окрашен в зелено марксизм. Поэтому среди западной молодежи преобладает тенденция прятаться в частной жизни, а этой тенденции очень способствуют социальные сети, например Facebook, в котором сбывает свое свободное время большинство молодежи.

 

Самым удивительным в этом новом духе эпохи, Zeitgeist, есть контраст между реальным, непрерывным проґресом, и отрицанием этого прогресса. Нет сомнения, что продолжительность жизни — при наличии хорошего здоровья — и дальше будет увеличиваться и что молодое поколение будет иметь больше опций в своем образе жизни, своей работе и досуге. Его коллективная психологическая пертурбация обусловлена, видимо, тем фактом, что прогресс уже не является линейным: глядя в прошлое, уже невозможно составить себе представление о будущем.

 

Например, пятьдесят лет назад автомобили легко ломались, создавали много грохота и грязи; теперь они являются безопасными, прочными и чистыми. Прогресс транспортных средств был линейным. Но как мы переміщуватимемося через двадцать лет? От линейного прогресса мы перешли к новой эпохе разрывов. Машины уже не будут нуждаться в водителях, это точно, но что придет им на смену? Предусмотреть это невозможно. Вероятно, мы уже не з’являтимемося на осмотр к врачу, так что будем экипированы сенсорами в реальном времени, которые будут контролироваться телемедициною. Наемный труд? Ее почти не будет в точно определенное время и в определенном месте, ей на смену придут микророботы согласно спросу. «Уберизація» экономики является лишь первым шагом. Большинство видов деятельности будут роботизированные, за исключением помощи людям, фундаментальных исследований и художественного творчества. Образование будет предоставляться дистанционно, на смену операм придут голограммы и тому подобное. К этому добавится все то, чего мы и не представляем. Эти революции являются очень вероятными, потому что в лаборатории находят то, что ищут; изменится образ жизни общества и нынешние формы солидарности. Впрочем человеческая душа не создана для того, чтобы жить в изоляции или общаться только с машинами и не объединяться вокруг коллективных страстей, какими бы они были — религиозными, идеологическими, спортивными или развлекательными. Не нужно было бы в публичной дискуссии рассуждать об этом будущее вместо того, чтобы избегать говорить о нем или бубнить отжившие лозунги относительно архаичных вызовов?

 

Другой пример: в политике борются за право на работу, которое было придумано для наемных рабочих на фабриках, несмотря на то что рабочие, наемные работники и фабрики исчезнут. Это не означает, что в коллективных формах солидарности и защиты прав отпадет потребность, но они уже не смогут организовываться вокруг общества прошлого. Надо рассуждать о завтрашнее общество.

 

Возвращаясь к нашему исходному формулировки, — наши дети будут жить лучше, чем мы, — нам надо задуматься над вопросом, что значит «лучше». С материальной точки зрения ответ будет утвердительным. А из общественной или духовной точки зрения? Мы этого не знаем, но если бы мне было 20 лет, я бы слышался мотивированным тем фактом, что могу броситься в неизвестное, а также футуристическими рефлексиями, которые это должно было бы вызвать. За время жизни моего поколения было сделано невероятный прогресс, а за жизнь моих детей он будет еще больше. Как они им воспользуются — это их дело; пришло время рассуждать об этом вместо того, чтобы впадать в уныние или «возмущаться».

 

Guy Sorman
Nuestros hijos vivirán mejor
ABC, 23.05.2016
Зреферувала Галина Грабовская

 

 

 

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*