Патриарх Филарет: “Без разрешения КГБ епископами не становились”

Общество

Епископская хиротония состоялась 4 февраля 1962-го, когда архимандриту Филарету исполнилось 33 года. Такие юбилеи положительно поражают — лишь полвека с начала архипастырского служения, 45 лет из которых на киевской кафедре! А определенное содержание священникам деятельность монах Филарет начал аж 60 лет назад, когда получил сан иеромонаха.

Понятно, что приятно удивляют верующих УПЦ КП не так формальные годы жизни и деятельности 83-летнего Патриарха, как активность, с которой предстоятель в таких летах руководит Церковью.

Господь дает ему силы осуществлять свою миссию, и Патриарх не позволяет себе послабления — делает это настойчиво, с неизменным рвением.

По случаю юбилея Патриарх Филарет согласился на очень откровенный разговор с журналистом “Экспресса” — о начале своего служения Богу, сотрудничество с КГБ и свое участие в восхождении нынешних крупнейших украинофобов в Московском патриархате, о нынешнем и будущем украинского православия.

Ваше святейшество, скажите, пожалуйста, что для вас — сына рабочего из Донбасса — стало толчком к избранию пастырской дороги?

— Таким толчком стала гибель моего отца на фронте. Я любил своего отца, и когда пришло известие о его смерти, начал рассуждать — существует он или не существует? В советской школе меня учили, что после смерти человек не существует. А любовь к отцу, которая осталась в моем сердце, подсказывала мне, что он есть, что он не ушел в небытие. Таким образом удостоверился, что существует вечная жизнь, обратился к Богу, к Церкви и твердо решил посвятить свою жизнь служению Христу.

Сейчас вы “самостийник”, в храмах УПЦ КП служат на украинском языке. А как вы относились к украинского языка и украинских национальных чувств в юные годы?

— Попытки некоторых представить Донбасс как исторически не украинский регион не имеют под собой почвы. Мое родное село, как и окружающие, было украиноязычным. И школа у нас была украинская. Поэтому украинский язык для меня всегда был родным, отцовским языком. Также и моя семья — и по линии отца, и по линии матери — украинцы. А девичья фамилия моей матери — Опрышко. И в нашей семье всегда считали, что это есть указание на происхождение ее предков от карпатских опришков.

В разговоре о начале вашего служения невозможно обойти и темы, которую на обывательском уровне обсуждают еще с начала 1990-х. Говорят, в 1960-х инициирована московским Патриархом хиротония нового епископа могла произойти только в случае одобрения кандидатуры КГБ… правда Ли, что высокие иерархи даже звание в спецслужбе получали, в частности вы дослужились до звания полковника?

— То, что у меня есть какое-то звание, — ложь, которую распространили в начале 1990-х годов, чтобы или принудить меня отступить от борьбы за автокефалию, или выбросить из Церкви. Я никогда не был ни офицером, ни агентом КГБ. Но с КГБ сотрудничал — потому что в Советском Союзе служить Церкви и не сталкиваться с госбезопасностью было невозможно. Почему невозможно? Потому, что государство было вынуждено допустить существование Церкви, но никогда ей не доверяла, считала “пятой колонной”. И за Церковью, как за “колонной”, был особый надзор — за всем обществом власть следила, но за Церковью следила значительно больше.

В чем это проявлялось?

— Например, надо назначить на приход священника — но без справки уполномоченного по делам религий, так называемой регистрации, священник служить на приходе не мог. А уполномоченные или сами были офицерами КГБ, или были связаны с ним. Поэтому, чтобы назначить священника, надо было убедить власти, что он не будет нарушать законодательство, что он лоялен к государству. Сотрудничество это ли не сотрудничество?

Но, кроме такого сотрудничества, на которую были вынуждены идти все архиереи и большинство священников, была еще другая “сотрудничество” — когда писали в КГБ доносы, были фактически агентами. Вот таких было не много, и мы в своей среде их знали. На такое “сотрудничество” я никогда не шел, “стукачом” или агентом никогда не был. Хотя меня к этому склоняли, а в начале, в сталинские времена, даже угрожали расстрелом.

Итак, получить хиротонию в епископа без разрешения КГБ тем более было невозможно?

— Да. Можете понять, что когда так пристально власть следила за священниками, то тем более следила за епископами. Без разрешения властей рукоположить епископа было невозможно. Но это не означает, что каждый епископ должен был становиться агентом — этого не было. И меня, кстати, некоторое время КГБ не позволяло рукоположить в епископа — хотя об этом просил и митрополит Киевский Иоанн (Соколов), и патриарх Алексий (Симанский). На пути этом, думаю, как раз и стало то, что я даже под угрозами расстрела в 1952 году не согласился быть “стукачом”. И знаю, что за это в “комитете” я всегда оставался под определенным подозрением.

Правда ли, что именно вы рукоположили в епископы двух наиболее известных ныне оппонентов Киевского патриархата — московского Патриарха Кирилла и митрополита Одесского и Измаильского УПЦ МП Агафангела? Не жалеете, что присоединились к их возвышения?

— Да, я принимал участие в рукоположении и Патриарха Кирилла, и митрополита Агафангела и митрополита Владимира (Сабодана), и многих других.

Если говорить о Кирилле, то с ним мы имели деловые отношения, сотрудничали, могли даже говорить о том, о чем с другими не разговаривали бы. Но он, как мне кажется, между служением правде Божией и служением российским интересам, выбрал последнее. Поэтому и относится к Украинской Церкви так, как власти России относятся к Украине.

А вот рукоположить митрополита Агафангела я был вынужден. Когда в середине 1970-х годов освободилась Винницкая епархия, которой тогда была подчинена еще и Хмельницкая епархия, власти через Совет по делам религий поставила условие, что она позволит назначить на освободившееся место Агафангела, который тогда был ректором Одесской семинарии. Я был против, ибо знал его, знал, кто он такой. Но власть поставила условие: или он, или не будет никого. И могла бы это условие выполнить, так что две большие епархии оставались бы без епископа. Тогда я подумал: лучше пусть будет недостоин, но епархии не останутся без архиерея. И согласился.

Агафангел всегда служил той власти — Кремлю. За это власть его всегда поддерживала. Но какая ему будет польза этой поддержки, когда придется предстать перед судом Божьим?

Помните (может, то был какой-то особый момент), как вы решили проводить управляемую вами тогда УПЦ Московского патриархата к автокефалии? И почему, кстати, сами же выступали против автокефалистов еще годом —двумя ранее?

— Пока Украина была частью Советского Союза, я считал, что Церковь не может стать автокефальной, потому что власть этого не позволит. Эта власть уже дважды разрушала Автокефальную Церковь — в 20-х годах и после войны. Но в той мере, в которой Украина получала больше прав в составе Союза, я добивался, чтобы и Церковь имела больше прав. Поэтому в 1990 году экзархат был преобразован в самостоятельную в управлении Украинскую Православную Церковь, а когда провозгласили независимость, я сразу созвал сначала Архиерейский собор, а затем Поместный, и все единогласно поддержали автокефалию. И если бы тогда Москва и спецслужбы не начали мятежа в Церкви, не организовали так называемый Харьковский собор, у нас не было бы разделения, и автокефалия была бы, думаю, уже признана.

Правду говоря, сейчас довольно странно читать ваши комментарии очень благосклонны к предстоятеля УПЦ МП митрополита Владимира, избранного в противовес вам именно в то время. Что изменилось, если сравнить с 1990-ми годами?

— Митрополита Владимира я знаю еще со времени, когда он был учеником семинарии в Одессе. И когда у него был сложный период отношений с митрополитом Никодимом (Ротовым), который фактически руководил церковными делами, я принял его в Киевскую епархию викарным епископом — это было в 60-х годах. Поэтому некоторое время он даже служил под моим руководством. И дальше мы работали в Русской Церкви вместе.

Но, к сожалению, он соблазнился, когда Москва предложила ему стать предстоятелем УПЦ вместо меня — стать путем неправды. Понятно, по-человечески этот его поступок и некоторые другие были мне неприятны. Но я размышлял: что лучше и для меня, и для него — вражда между нами или примирения? Ведь он мой брат и по вере, и по служению, и по нации. Поэтому я искренне простил все, что было между нами.

Я знаю, что он любит Украину, и именно поэтому, хотя и пришел сюда как слуга Москвы, теперь у нее на подозрении, как автокефаліст. И я — автокефаліст. (Улыбается) . Это нас и сближает.

Митрополит Владимир в последнее время очень болеет. И в возглавляемой им Церкви началась борьба за власть. Притом не только личностная, но и “партийная” — между иерархами, настроенными на автокефалию, и наоборот — на укрепление уз с Москвой. Как, по вашему мнению, будут разворачиваться события в случае победы той или иной “партии”?

— Все в руках Божьих. Люди действуют — но над всеми действует Бог, и плохое направляет к добрым последствиям. Если в УПЦ МП победят проукраинские силы — наше сближение будет продолжаться. И это приведет в конце концов к единой Поместной Церкви. Если же победят промосковские силы — это вызовет возмущение внутри Церкви Московского патриархата, может даже случиться и распределение. И те проукраинские силы, которые в ней есть и на которые Москва будет давить, будут сближаться с нами. Что тоже будет способствовать созданию единой Поместной Церкви. В этом я вижу промысел Божий — как бы не развивались события, но, в конце концов, они будут на пользу церковного единства.

Правду говоря, всех поразило совместное обращение к народу трех традиционных Церквей, обнародованное 1 декабря. Какой цели вы пытались достичь этим шагом и как происходил процесс согласования позиции?

— Наша общая цель — расшевелить украинские патриотические силы, созвать их к конструктивной работе. И сделать это, предложив как основу духовные, моральные, а не политические или экономические ценности. Мы ставили цель начать этот процесс, дать толчок, чтобы потом он развивался как общественная инициатива, где Церковь — не руководитель, а лишь один из участников.

Поэтому в течение двух месяцев, предшествовавших 1 декабрю, длительная подготовительная работа, составляли сначала тезисы, потом текст обращения, проходили встречи с потенциальными участниками. И мне кажется, что эта инициатива оправдала возложенные на нее надежды.

Или служат сейчас со священниками и иерархами УПЦ КП служители зарубежных православных Церквей.

— Не все, но некоторые служат. Москва на такие случаи реагирует очень остро, когда узнает. Поэтому, если раньше мы иногда писали об этом, теперь этого не делаем, чтобы не облегчать нашим противникам возможности противодействовать нам. Но в целом в православном мире о нас за последнее десятилетие все больше узнают правды — и это улучшает отношение к Киевскому патриархату.

Недавно узнал, что вы не только управляете Церковью, но и лично переводите Святых Отцов. Расскажите про эту грань своей деятельности — кого и с каких языков переводите, какие еще планы не воплощены, но уже имеете их?

— Поместная Церковь не может развиваться, если в ней не развивается богословие. А фундамент богословия — это Священное Писание и творения Святых Отцов. Поэтому для развития Украинской Церкви необходимо иметь и Библию и творения Святых Отцов на современный украинский язык. Притом мать не когда-нибудь, в отдаленном будущем, а сегодня.

К сожалению, у нас еще нет необходимого количества специалистов, которые одновременно и хорошо знали древние языки, прежде всего греческий, и имели бы надлежащий богословский уровень. Поэтому переводы мы делаем преимущественно из русского языка — из изданий, церковный авторитет которых засвидетельствован время.

Первое, что следовало сделать, — перевести все Священное Писание и основные богослужебные книги. Потому что нынешние переводы уже не отвечали требованиям современного литературного языка, многие из богослужебных текстов, которые, кстати, тоже имеют глубокий богословский смысл, вообще не были переведены. Поэтому первейшей своей задачей я видел перевод и издание полной Библии на современном языке, а также всех основных богослужебных книг, которые делают возможным полноценное свершения украинском языке и суточный, и недельный, и годовой круг богослужений.

Библию переводил с русского языка, так называемого Синодального перевода. А богослужебные книги, более 20 томов, или переводил с церковнославянского, или редактировал предыдущие переводы. Когда эта работа завершилась, для духовного назидания было переведено с русского языка “Закон Божий”, выбранные “Жития святых”, изданные в 7 томах. Затем перевел “Добротолюбие” в 5 томах — сборник творений и наставлений подвижников о духовной жизни. А потом настало время переводить творения Святых Отцов.

Переводите все сами управляете работой других людей?

— Одни переводы делаю сам, другие, сделанные нашими преподавателями и аспирантами духовных учебных заведений, редактирую. Творения Василия Великого, Григория Богослова, Афанасия Великого переводил сам. Редактирую переводы творений святителей Иоанна Златоуста и Григория Нисского, преподобных Исаака и Ефрема Сиринів.

И напоследок помріймо о то время, когда все украинские православные объединятся в лоне единой Церкви. Насколько большую роль эта Церковь может играть в мировом православии? Насколько весомую долю сдать?

— Единая Поместная Православная Украинская Церковь будет одной из крупнейших в семье Поместных Церквей — и по количеству прихожан, и по количеству храмов и духовенства, и по другим показателям она будет на втором или третьем месте в мире! Даже сейчас, когда мы разделены, только Киевский патриархат является больше, чем много Поместных Церквей. Следует напомнить, что Киев уже не раз на протяжении своей христианской истории играл важную роль в православном мире — так было во времена Крещения Руси, когда отсюда шло просвещения верой до соседних земель на восток и север, так было в эпоху святителя Петра Могилы, когда Киевская митрополия стала центром и образования, и богословие для всего православного мира.

Именно поэтому мы и боремся за независимость Украинской Церкви, ибо видим, что когда становились зависимыми, то приходили в упадок, а когда имели свободу, развивались и достигали значительных успехов.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*