Позднее различие Ив.Франко с радикалами

Общество

Различие Франка с его бывшими однопартийцами-радикалами происходило в два этапа. На раннем этапе оно вытекало из его осознание узости их программы и масштаба деяний. Позднее различие (в 1910-х гг.) было связано с тем, что он вообще не принимал радикализма как такового, отстаивая зато христианские вартощі.

 

 

Показательным в этом отношении является воспоминание украинского литератора, историка и искусствоведа Николая Голубца (1891-1942). В воскресенье 15 июня 1913 года РУРП и львовская уездная филиал общества «Сич» организовали в зале «Народного Дома» во Львове торжественное чествование 40-летия писательской деятельности Франко, и в конце концертной программы прозвучал «стихотворный поклон Ювилятови п. н. “Учитель!”, произнесенный автором М.Вільшиною» 1 (псевдоним Голубца). По воспоминанием М.Голубца, на этом «святочному поранку» он «как тогдашний симпатик радикальной партии» произнес «рифмованный триптих в честь Ювілята», после чего выступил «сечевой отец» Кирилл Трилевский 2. Затем начал речь Франко, и «это было нечто, чего на р а д и к а л ь н о м в празднике в честь основоположника р а д и к а л ь н о й партии нельзя было предусмотреть. Я был уверен, – признавался Н.Голубец, – что Франко, под влиянием одурюючого юбилейного кадила, скажет несколько помпатичних фраз, как это в таких случаях водится, поблагодарит за честь впорядчикам праздника, ораторам, ну, и мне. Я очень хотел услышать из уст Франка несколько похвальных фраз под моим адресом». Тем временем Франко неожиданно для присутствующих радикалов выступил с безоговорочной критикой радикальной партии как таковой, даже самого ее создания, в котором сам принимал участие более двух десятилетий назад, и теперь давал ей оценку из основ религиозного консерватизма. Насколько запомнил его речь М.Голубец через 15 лет, «Франко тронут и понервований до плача, говорил более-менее такое»: «К ошибкам, которые я когда-либо в своем жизни сделал, принадлежит моя работа возле устоев радикальной партии. Развитие этой партии дал возможность жирования демагогам в роде моего передбесідника… Трильовського. На деле, несчастьем нашего народа является то, что партия, которой я был, к сожалению, основоположником, сдвинулось в народной психике основы христианского мировоззрения» 3.

 

 

В журнале «Жало» был напечатан стихотворный диптих Голубца «Ивану Франко. (Речь, прочитанная на “Січовім Празднике” 15.VI.1913). И. “Счастлив народ, что в волну упадка…”; II. “Учитель! Ты сорок лет трудился…”» (1913. – №10. – С. 73; подп.: М.Вильшина). Второе произведение трактует поэта с его чрезвычайно скомплікованим душевным и духовым миром, переповнюваним разными чувствами и помыслами, однобоко и декларативно — в каменярсько-подвижническом, революционно-радикальном духе: «Твои песни пірвуть нас всех к бою, / <…> / В худший мент заберемся Тобой <…>». Такая патетика стиха, хотя и имела основания в Франковій творчества, диссонировала с тогдашним настроением и умеренно-христианским мировосприятием поэта, поэтому вызывала у него сожаление, грусть и отрицание, хотя и не такое резкое, как в отношении речи К.Трильовського.

 

 

В более поздних воспоминаниях Н.Голубец показал, что жанр его поэмы «Моисей Безумный» (поэтический сборник «Моисей Безумный», Л., 1914) подсказанный «лектурой Франко “Моисея”», а «героем был… сам Франко». «Больнее всего» поразила Голубца и «подсознательно подсунула» ему Франко как героя «Моисея Безумного» и само событие, случившееся 15 июня 1913 г. во время той же торжественной академии, на которой Голубец «произнес свой рифмованный привет Ювілятові», после чего выступил К.Трилевский: «Франко сидел в первом ряду кресел, слушал наших славословій и… плакал. <…> я не уверен, плакал из умиления, слезы падали с его зачервонілих от болезни глаз, вот так, поневоле». Голубец повторил, что Франко, встав, в своей речи со сцены покритиковал радикализм К.Трильовського и сказал: «Несчастьем нашего народа является то, что я приложил руку к созданию партии, что сдвинулось в народной психике основы христианского мировоззрения. Наша молодежь не читает Св. Письма! Когда бы я имел вам подать какой-нибудь совет, то чаще исповедоваться и приступать к св. Тайн и в тот способ стать ближе к Богу…». Сказанное потрясло Голубца так сильно, «чтобы год впоследствии вылиться в форме “Моисея Безумного”» ⁴.

 

 

Большая часть «Моисея Безумного» – это обращение пророка к народу, совершенно неожиданное и полное мучительного откровения, горькой исповеди. Голубец отчасти завіршував выступление Франка, услышанный на торжественной академии (по крайней мере его суть), и с этой точки зрения поэма частично являются своеобразными стихотворными мемуарами, на основе которых домислено художественный образ «Безумного Моисея». Сначала устами Моисея говорит боль, а потом – Бог. В глаза бросается оптимистически-пессимистическое пророчество о нахождении украинской «земле обетованной» – получение собственного государства, правда, не такой, о которой мечталось:

 

Пусть тот Ханаан

Еще год, еще два – идея,

Пусть визия и злудний сон

Безумного Моисея…

И придет время, и вы тот край

Когда таки найдете <…>.

И в вас будут собственные цари,

Такие, как вы воры

И судьбу решат народню

Наложницы и проститутки.

И будет не один Моисей

Возмущением гореть <…> ⁵.

 

Суть Мойсея-Франка в интерпретации Голубца, которая отражает эволюцию позднего Франко, – в превращении из общественного борца и революционера на пророка христианских вартощів:

 

Ибо я говорил вам: вы — «Народ»,

А не говорил: вы — люди,

Потому я ненависть всех и вся

Вщепив в вашу грудь! ⁶

<…>

И за тысячи лет страданий,

Которые я вам предсказал,

На Божью правду и добро

Посмотрят ваши глаза.

Познаете, что Бог — Добро

В словах, поступках и движениях,

Познаете, что Бог — Любовь

И совершенство духа.

<…>

И заговорит Он к вам

Не в молнии громовой,

Но в пробуждению души

В мыслей перестройке⁷.

 

 

Так вроде в «Безумном Моисеи», которым выдавался больной поэт, Голубец увидел далеко идущего мыслителя, в его словах, что шокировали многих⁸, услышал мудрые вещи. Важно, что в ту пору, когда из Франковых шедевров предпочитали подносить прежде всего «Каменщиков» и «Вечного революцйонера», надышаться патетикой его революционных строк (диссонирующей выступление поэта во время торжественной академии 15 июня 1913 г., что явно противоречил идее насильственных общественных преобразований, обычно игнорировали – о нем почти не осталось упоминаний), Голубец привлекал внимание к иному Франко – проповедника христианского человеколюбия, евангельского антропоцентризму, духового совершенствования личности. В том же духе вспоминала о Франко учительница Елена Грозикова, которая занималась им в последние недели его жизни⁹.

 

Если Франко в позднем возрасте не суждено быть таким духовно здоровым и устойчивым, как Гете или Гюго, Донцов или Винниченко, то все же он вписывается в типологический ряд таких крупных писателей-провидцев, как Гоголь, Достоевский, Кулеш, Лев Толстой, которые не только прошли сложный путь мировоззренческой эволюции, но и в условиях духового и душевного кризиса, даже недомогание, становились своеобразными проповедниками христианских вартощів, а в глазах общественности, привыкшей к устоявшихся представлений, – чудаками и даже сумасшедшими. Бросается в глаза типологическая параллель между восприятием позднего Гоголя и позднего Франко, которые отстаивали христианское учение. В статье «О Гоголе», написанной в январе–феврале 1888 г., Лев Толстой с горечью заметил про автора «Выбранных мест из переписки с друзьями»:

 

«Сорок лет уже лежит под спудом тот Гоголь, каким он стал после возрождения, и все то, что он сказал людям об этом своем возрождении, сорок лет в печати, в историях литературы, в разговорах с кафедр представляется людям, как бред сумасшедшего.

Всех учат тому, что Гоголь был велик, когда он писал свои повести, как “Тарас Бульба”, в которой восхваляются военные подвиги – убийство, и когда писал “Ревизора”, в котором осмеиваются все без исключения люди целого города, но что Гоголь, пишущий о том, что ему открыло учение Христа, есть падший, сумасшедший Гоголь. <…> Гоголь же тот, который отрекается от своих ошибок и кается в них, того Гоголя мы не хотим знать и называем его сумасшедшим» 1⁰.

 

Эти слова, повторю, были написаны в 1888 году, и только через сто с лишним лет в русском и украинском литературоведении произошла переоценка «Выбранных мест из переписки с друзьями» как стоимостной и выдающейся, хотя и неоднозначной, достопримечательности мировоззренческих исканий великого писателя 11. Общественный християнізм позднего Франко также заслуживает современного восприятия.

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Ювилейні обходы в честь И. Франко. Львов // Дело. – 1913. – № 132. – 17/4.VI. – С. 4.

2 Кирилл Иосифович Трилевский (1864-1941) – основатель руханково-пожарного (спортивно-противопожарного) общества «Сечь» (1900), последовательный радикал, социалист и атеист.

3 Голубец Н. На забытьи культа Франка / Николай Голубец // Новое Время. – 1928. – № 65. – 28.V. – С. 4. В более поздних мемуарах «Мои воспоминания об Иване Франко» (Литературно-научное приложение к «Новому Времени». – 1938. – 30.V; 6, 13, 20.VI) Голубец употребил выражение «хмуриться демагогам» (Голубець М. Мои воспоминания об Иване Франко / Николай Голубец // Воспоминания об Иване Франко [упорядкув., вст. ст., прим. М.И.Гнатюка]. – Изд. 2-е, доп., перераб. – Л.: Каменщик, 2011. – С. 445). В реплике Голубцеві К.Трилевский не опровергал Франко критики, лишь заметил:«<…>.Франко не принял тогда ни слова “бундючитись”, ни слова “демагогам”. < … > .Франко тогда действительно выступал против меня, но вполне не забросил мне демагогии» (Трилевский К. К Хвальної редакции «Нового Времени» во Львове / Кирилл Трилевский // Литературно-научное приложение к «Новому Времени». – 1938. – №28, 18.VII. – С. IV).

⁴ Голубец Н. Мои воспоминания об Иване Франко. – С. 444-445.

⁵ Голубец Н. Моисей Безумный / Николай Голубец // Голубец Н. Моисей Безумный. – Л., 1914. – С. 32, 33.

⁶ Если душевно уязвим Франко действительно говорил тогда что-то такое, переживая за высказанные им филиппики в адрес галицких народовцев, клерикалов, даже, может, москвофилов и др., то явно преувеличивал, ведь его творчество насквозь проникнуто гуманностью (см.: Нахлик Есть. Чтобы в слове «виднелось человеческое, щиролюдське лицо» / Евгений Нахлик // Дивослово. – 2013. – № 11. – С. 22-27).

⁷ Там же. – С. 41, 42.

⁸ К.Трилевский вспоминал то выступление Франка: «Речь его произвела на всех очень угнетающе впечатление, однако же все видели, что это говорила душевно болен человек. Поэтому и пок. Яр. Веселовский, мой заместитель в проводе “Украинского Сечевого Союза”, сказал мне: “Не делайте себе ничего из того нападения на Вас, ибо каждый видит, что это говорил человек хора, не ответственный за свои слова”» (Трилевский К. К Хвальної редакции «Нового Времени» во Львове. – С. IV). По воспоминаниям другого очевидца, Романа Чубатого (1891-1979), Франко в выступлении «с отдельной благодарностью обратился <…> к докладчикам, но заметил, что не во всем они поняли его интенции. С отдельным напором он подчеркнул, что является человеком верующим, – “еще раз подчеркиваю, я человек верующий!”. Эти слова Франка произвели на присутствующих большое впечатление, а среди некоторых докладчиков и части молодежи левого направления вызвали просто констернацію [смущения, растерянности. – Есть.Н.]» (Хохлатый Г. Воспоминания об Иване Франко / Роман Чубатый // Воспоминания об Иване Франко. – С. 766; первая публикация 1967).

⁹ Грозикова А. Последние дни Франка / Елена Грозикова // Воспоминания об Иване Франко. – С. 776.

1⁰ Толстой Л.Н. О Гоголѣ // Полное собрание сочинений / Л.Н.Толстой. – М. : Художественная литература, 1936. – Т. 26. – С. 649.

11 Золотусский Ы. Оправдание Гоголя / / Игорь Золотусский // Литературная газета. – 1989. – № 13, 29 марта. – С. 5; Крутикова Н.Е. Н.В.Гоголь : Исследования и материалы / Н.Е.Крутикова – К.: Наукова думка, 1992. – С. 162-229; Барабаш Ю. Гоголь. Загадка «прощальной повести» («Выбранные места из переписки с друзьями». Опыт непредвзятого прочтения) / Ю.Барабаш. – М.: Художественная литература, 1993. – 269 с.; Нахлик Есть. Историософские взгляды П.Кулиша в типологическом контексте славянского романтизма (Н.Гоголь, Н.Грабовский, Из.Красинский, Ц.Норвід, П.Прерадович) / Евгений Нахлик // Славянские литературы: Доклады. XII Международный съезд славистов (Краков, 27 августа – 2 сентября 1998 г.). – К., 1998. – С. 105-115; Золотусский Ы. Струна в тумане, или Двух гениев полет / Игорь Золотусский // Литература. – 2001. – № 45; Золотусский Ы. Толстой читает «Выбранные места» (по материалам переписки Толстого) / Игорь Золотусский // Гоголь и Общество любителей российской словесности. – М. : Academia, 2005.

 

=========================

Автор — директор Института Ивана Франко НАН Украины, доктор филологических наук, профессор

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*