Пространство подполья

Общество

Иван Патриляк

История тайника

Отечественный националистическое движение от момента своего организационного оформления четко и недвусмысленно декларировал приверженность к нелегальным методам борьбы против государств, которые контролировали в межвоенный период земли, заселенные украинцами. Подпольное положение, с одной стороны, усложняло националистам жизни, а с другой – делало излишними компромиссы с оккупантами. Еще в довоенный период широчайшую работу ОУН сумела развернуть на украинских этнических землях, которые входили в польского государства. Поэтому именно в Западной Украине в 1930-х было зафиксировано попытки создать первые тайники.

До второй мировой

Подчеркнем, что ни тогда, ни в 40-50-х годах прошлого века криївка не была обычной землянкой, известной советским телезрителям из художественных фильмов о красных партизан. Это должен быть действительно надежный тайник, не заметный постороннему глазу, но удобный для обслуживания нужд подпольщиков. Первые такие точки, созданные в 1930-х годах, пригодились в первую очередь для размещения нелегальных типографий и хранение запрещенной польской властью печатной продукции. В частности, от весны 1931-го до января 1934 года в селе Конюхові неподалеку Стрыя действовала типография Краевой экзекутивы, руководил которой Иван Чубко. Была она в подземном помещении под сараем в хозяйстве члена ОУН Николая Мельника. Обеспечивали ее функционирование по меньшей мере десять человек, которые, однако, не находились постоянно в укрытии, а появлялись туда для технической работы. В начале 1934-го подпольщиков разоблачила польская полиция.

В конце того же года новая типография заработала в тайнике в Добровлянах, опять же неподалеку Стрыя. Ею занимался член ОУН, позже – известный в диаспоре историк и публицист Петр Мирчук. И уже в 1935-м подпольную типографию Краевой экзекутивы ОУН было перенесено в село Мужилів на Підгаєччині. Ее организатором стал известный в будущем руководитель националистического подполья в Украине Василий Кук. Этой тайники поляки так и не обнаружили, она успешно действовала вплоть до сентября 1939-го. Кроме тайника в Мужилові, Кук 1937 года распорядился оборудовать под нелегальную типографию еще одну в селе Угринов, которая тоже исправно производила оуновские листовки, бюллетени, учебные материалы и брошюры вплоть до прихода большевиков.

Сентябрь 1939 года ознаменовался радикальными изменениями в жизни Западной Украины. После локальных восстаний и нападений на польские военные и полицейские подразделения оуновцы собрали определенное количество оружия (восемь тысяч винтовок, пистолетов и пулеметов, семь орудий, один танк, восемь самолетов). Все это необходимо было как-то спрятать, чтобы оно не стало легкой добычей красных «освободителей». Следовательно появляется новый вид тайников – тайники-склады оружия. Их, как и типографии, обустраивали обычно в селах: незаметно строили тогда, когда кто-то из членов или сторонников ОУН строил новую избу, овин, погреб или сарай.

Так же места под склады боеприпасов или типографии обустраивали и в начале немецкой оккупации. 1943 года, когда количество повстанческих отделов стремительно росла, распространилась практика создания укрытий для складирования пищевых запасов, одежды, обуви, средств гигиены и тому подобное.

От второй половины 1943-го командование УПА и руководство ОУН становилось все очевиднее, что в ближайшее время большевистскую власть будет отреставрирован на всей территории Украины. Следовательно, подполье должно было переждать проход фронта и продолжать борьбу в условиях советской действительности. В конце 1943 года на Волыни, а в 1944-м и на Галичине начинается этап массового сооружения укрытий.

Время активного строительства

Потребность в огромном количестве подземных убежищ в 1943-1944-м очень часто сказывалось на качестве строительства. Тайники нередко выходили примитивными, недозамаскованими, что приводило к разоблачению енкавеесівцями и смершівцями. Как и в предыдущие годы, по своему функциональному назначению это были в основном склады. Однако поражают невероятное количество и часто немалые размеры этих объектов.

Служащие СМЕРШ 1-го Украинского фронта весной 1944 года разоблачили на Волыни 530 укрытий-складов (135 – с оружием, 369 – с продовольствием, 26 – с военным имуществом). В этих хранилищах было почти 170 тонн зерна, 17 тонн соли, 29 тонн других продуктов. Повстанцы построили укрытия, в которых сумели вместить 4 автомобиля, 12 орудий, 35 минометов, около тысячи единиц стрелкового оружия, сотни тысяч патронов, тысячи гранат, мин и тому подобное. А всего в течение 1944 года энкаведовцы и смершівці нашли на волынских землях около 800 складов-укрытий. Это означает, что до прихода советской власти подполье и повстанцы в этом регионе построили минимум тысячу крупных тайников.

Большинство тогдашних кубышек, как следует из советских отчетов, были под землей, вход в них вел из действующих или заброшенных хозяйственных помещений (амбары, овины, хлева). Тайники устраивали обычно в селах и хуторах, лежавших неподалеку лесных массивов. Тогда они еще не были приспособлены для длительного пребывания в них людей.

«Воины подземелья»

Попытки бороться против сталинского СССР партизанскими методами на протяжении 1944-1945 годов привело к чрезмерным потерям в повстанческих отделах и структурах подполья (если верить советским отчетам, они должны были бы составить в целом аж 230 тыс. лиц). Руководство ОУН и командование УПА должны были переходить к подпольно-диверсионных методов работы, предусматривающие дробление больших военных отделов, ограничение боевых операций, усиленное внимание к агитации и пропаганды. Перед подпольем встала проблема размещения в укрытиях людей (особенно зимой) и технических средств. Поэтому от 1945-1946 годов эти сооружения заметно совершенствуются. Они играют роль госпиталей, штабов, казарм, временных или длительных тайников на одного или нескольких подпольщиков, связных пунктов и тому подобное. Анализируя разновидности укрытий, особисты создали около тысячи схем, в которых были отражены наиболее типичные формы підпільницької архитектуры.

Простейшими по своей конструкции были тайники, предназначенные для пунктов связи и хранения архивов. Их обычно устраивали в лесу, поэтому они были практически не приспособлены для жизни. В относительно несложных с инженерной точки зрения конструкций следует отнести тайники на чердаках жилых домов, хозяйственных построек или церквей. В основном, они помещали один или несколько человек и служили временными укрытиями.

Самыми сложными были тайники, устроенные в земле и рассчитаны на достаточно большое количество людей, которые должны были жить и работать без выхода наружу в течение четырех–пяти месяцев (госпитали, подпольные печатно-издательские центры, штабы и тому подобное). Они имели несколько выходов, вентиляционную систему, печное отопление и дрова, автономные колодцы, склады с провиантом и медикаментами, запасы нефти или керосина, достаточное количество оружия, технические средства для тиражирования пропагандистской литературы, туалетные помещения, жилые комнаты, двух — или трехэтажные нары для спанья, радиоприемники с автономным питанием, ручные динамомашины и тому подобное.

Строительство таких тайников могло продолжаться несколько недель. Самой сложной задачей было замаскировать десятки кубометров выброшенного грунта (если тайник делали в деревне или на хуторе, то выкопанную землю выносили на огороды и сверху маскировали «родным», а если в лесу – ее сбрасывали до рек, рвов и балок и прикрывали дерном или сухими листьями). Кроме того, необходимо было должным образом спрятать вход и отверстия для отдушин и дымоходов.

Одной из первых капитальных точек, которую емдебістам удалось обнаружить и уничтожить в ночь с 31 октября на 1 ноября 1946 года, была штабная криївка руководителя Карпатского краевого провода ОУН Ярослава Мельника («Роберта»). Она состояла из двух хорошо оборудованных комнат основного помещения и туннеля, который вел к отдельному тайного выхода в балку.

Очаги пропаганды

Описывая большую землянку Главного центра пропаганды (ХОЗ), в которой в конце 1940-х работал Петр Федун («Полтава»), подпольщица М. Савчин вспоминала: «Бункер Полтавы был почти полностью скрытой землянкой. Потолок наклонная, задняя стенка выше передней, в которой было вставлено окно. Перед окном оставляли открытую квадратную яму. Дневной свет падал в яму и через окно – внутрь бункера. Иметь дневной свет было очень важным для сохранения глаз, и не приходилось заготавливать так много нефти, которую было тогда трудно достать. Такие бункеры строили только в лесах неприступных гор. Их всегда охраняла стража. Бункер Хоз был намного просторнее рядовые бункеры подпольщиков. Он состоял из двух больших комнат, соединенных длинным коридором, в стенах которого были выдолблены пищевой магазин (склад), а подальше – туалет (…) В каждой комнате было радио, по две двухэтажных кровати, длинный стол, за которым могло свободно работать по пять человек. В углу был столик с пишущей машинкой (…) В одной комнате была кухня с плитой нормальной величины».

Сам Петр Федун одну из своих статей по 1949 год также начал описанием собственного тайника: «Глубокая осенняя ночь. Партизанская землянка в одном из лесных массивов Западной Украины. Суббота. В углу землянки, за «ширмой» из плащ-палатки, повстанцы заканчивают свою потижневу «баню». Ясно горит столовая лампа. На одной из стен поблескивает развешано оружие. На полках при второй стене – библиотека, пакеты подпольных листовок, политически-пропагандистских плакатов, подпольной прессы. Сразу возле стола – радиоприемник. Во всем этом – ничего особенного. Так выглядят сотни, когда не тысячи землянок на огромной части украинской территории».

Хотя не во всех повстанческих укрытиях царила такая идиллия. Очень часто подземные тайники были тесными, влажными, с плохой циркуляцией воздуха. Но худшим испытанием становились перегрузки нервов, ощущение постоянной смертельной опасности, жизнь в фактически готовой могиле. Единственным лекарством от нервного истощения, физической усталости или безумие во время многомесячного пребывания под землей была постоянная, четко распланированная работа.

Несмотря на огромные старания, жертвенность и упорство подполья, до середины 1950-х годов он был уничтожен как организованную структуру. Большинство тайников обнаружили и обезвредили органы советской госбезопасности. Лишь некоторым образцам подпольной архитектуры повезло дожить до обретения Украиной независимости. Однако идея кубышек не исчезла… Советские инструкторы, получив колоссальный опыт в борьбе с подпольем, щедро делились информацией о строительства бункеров с коммунистическими партизанами Вьетнама, которые довели это дело почти до идеала, сооружая целые подземные города в джунглях.

ЦИТАТА

Криївка вблизи

Руководитель пропаганды провода Карпатского края Михаил Дьяченко («Гомон»): «Почорнієш от самого страха. Помнишь, что земляная пещера может стать тебе в любой момент могилой. Выйти отсюда живым, если Ванька бросит к середине несколько гранат, практически невозможно. Но не думай, что только от страха потемнело бы в глазах. Нет, здесь куда не глянешь – везде темно. На потолке черная обшивка. Она там должна быть, потому что с потолка льется вода как из решета. А это не слишком приятно, когда вода течет за воротник. Пол также черная. Воды хватает, но беда в том, что грязной воды после мытья нет куда девать. Ну, а если такие дела с полом, то не намного лучше и с нашими лицами. Они сейчас также черные, грязи на них – хоть руками відгрібай».

ДОКУМЕНТ ЭПОХИ. Схемы укрытий применен впоследствии коммунистами во Вьетнаме

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*