Тени парижских коммунаров

Общество

Менее чем за неделю Франция будет принимать Чемпионат Европы по футболу. А социальная атмосфера в стране не слишком способствует гостеприимства. Не ходят некоторые поезда, нелады с функционированием общественного транспорта, перебои с подачей электроэнергии. Все поддались страйковій атмосфере. Вскоре могут перестать летать авиалайнеры, поскольку и пилоты намерены присоединиться к акции протеста.

 

 

Приезжать во Францию на собственном автомобиле? Тоже не выход, поскольку на многих нефтеперерабатывающих комплексах и бензосховищах тоже происходят забастовки, а другие попали в блокаду чужих забастовщиков.

 

Все это народное недовольство спровоцировали планы правительства провести коренную реформу рынка труда. Он, следует признать, во Франции – один из найзарегульованіших в Европе. Трудовое законодательство, например, сильно ограничивает возможности предприятий увольнять сотрудника, который проштрафился продемонстрировал свою полную профессиональную несоответствие. Не говоря уже об увольнении из экономической необходимости.

 

Законодательство о труде полностью играет на стороне наемного работника. Трудовой кодекс, в котором собраны все законы страны о труде, на четырех тысячах страниц регулирует все до мельчайших деталей – от перерывов для похода к уборной до размера офисных окон.

 

Жестко ограниченные возможности предпринимателей договариваться со своими работниками о продолжительности рабочей недели и размер оплаты труда – фирмы обязаны перенимать отраслевые тарифные соглашения между профсоюзами и работодателями. Это серьезная проблема для небольших фабрик в провинции, которые часто просто не в состоянии платить те же деньги, что и огромные заводы в мегаполисах.

 

Буржуи конечно возмущены. Но такое положение дел идет на пользу французскому пролетариату? По большому счету – никак. Ведь такая ситуация приводит к тому, что фирмы даже во время экономических подъемов вынуждены крайне осторожно набирать на работу новых сотрудников, опасаясь, что в случае спада не смогут оперативно сократить рабочие места, а значит оказаться перед лицом неминуемого банкротства. Зашкарублий рынок труда тормозит развитие экономики, следовательно не растет ВНП, следовательно не хватает денег на социальные программы… Возникает замкнутый круг.

 

Еще в конце прошлого века профсоюзы во Франции после продолжительной борьбы добились того, что рабочая неделя ограничился 35-а часами. И это некоторое время было вполне нормально и не препятствовало конкурентоспособности французской продукции.

 

Однако за последние десятилетия галопирующая глобализации стремительно ужесточила условия конкуренции на планете. Сегодня французским и всем успешным европейским хозяйкам приходится бороться за рынки сбыта с компаниями со всего мира, где люди чаще всего и дольше работают и меньше получают. И если в других европейских странах удалось найти общественный консенсус для проведения соответствующих реформ, то французские политики и левые, и правые решительно избегали дискуссии о социальных утинання.

 

Следствием стало то, что французская экономика за последние годы стремительно теряла международную конкурентоспособность. Это в свою очередь привело к значительному замедлению роста ВВП и соответственно – повышению уровня безработицы.

 

Именно поэтому президенту-социалисту Франсуа Олланду, который хоть и пришел к власти на лозунгах социального благоденствия, не осталось ныне ничего другого, как взяться за либерализацию трудового законодательства. Ключевым элемент его реформы, который и вызвал наибольшее возмущение у профсоюзов, является Статья 2 проекта Трудового кодекса. В ней прописывается право предприятий самостоятельно договариваться с работниками о продолжительность рабочего времени и размер зарплат. То есть игнорировать ранее установленные профсоюзами нормы и квоты.

 

Понятно, что этот проект вызвал резкое неприятие со стороны многих профсоюзов, которые опасаются потерять свое влияние. При этом наиболее решительная войну реформам объявила прокоммунистическое профсоюз – Всеобщая конфедерация труда (Confédération générale du travail – CGT). Она насчитывает 700 тысяч членов, что вообще-то не очень много – меньше трех процентов от всех наемных работников Франции. Однако этот профсоюз особенно сильная на крупных предприятиях, а именно они составляют основу французской экономики. Поэтому CGT является такой влиятельной, что способна парализовать, например, транспорт и энергетику.

 

Хотя проблема здесь не только в аферах коммунистов. Дело в том, что, по данным последних социологических опросов, примерно две трети французов не приемлют реформу Олланда, а около половины одобряют нынешние забастовки. Что больше, к движению против изменения трудового законодательства активно включился все популярнее ультраправый Front National, лидер которого Марин Ле Пен уже готовит себе стартовую площадку для президентской кампании 2017 года.

 

Этой «неожиданной» (на самом же деле вполне прогнозируемой) случкой левых и правых радикалов в стремлении не допустить изменений на рынке труда и объясняется то, что забастовочное движение перед самым Чемпионатом Европы по футболу вступил в стране такого размаха. И эти процессы становятся опасными не только для самой Франции, но и для всей Европейской Унии. И это надо четко осознавать.

 

Сейчас на кануне референдума в Великобритании вся Европа с тревогой говорит о возможном Brexit. В том вскоре не менее угрожающие формы может приобрести и Frexit. В данном случае гипотетически речь идет не о полном выходе Франции из ЕС, а только из еврозоны.

 

Казалось бы, какая связь между акциями протеста против либерализации рынка труда и общей европейской валютой? Оказывается вполне непосредственной.

 

Дело в том, что к концу прошлого века, то есть до полноценного введения евро, французы достаточно активно использовали свою валюту – франк – как эффективный инструмента экономической политики. Своевременная девальвация франка обеспечивала французской промышленности конкурентные преимущества на международном рынке. Например, в период между 1971 годом и падением Берлинской стены в 1989 году, французский валюта потеряла более половины своей стоимости.

 

Такая нехитрая монетарная операция разрешала французскому правительству поднимать ВНП своей страны без проведения болезненных реформ. Сейчас же Париж потерял эту волшебную палочку. Например, как утверждают ныне финансовые эксперты, чтобы исправить актуальные проблемы в социально-экономической сфере Франции, хватило бы снизить на десять процентов стоимость валюты. Но Франция не может дать соответствующей команды европейского Центробанка во Франкфурте-на-Майне.

 

А потому не остается ничего другого, как проводить радикальные реформы. Если же французское правительство таки сдастся и откажется от них, то стране светят два пути: либо экономический коллапс, либо же выход из еврозоны и дальнейшие игры с курсом национальной валюты.

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*