Новости Украины и мира

Восставший Донбасс

Общество

АВАНГАРД НЕЗАВИСИМОСТИ. Шахтеры были одним из двигателей борьбы Украины за свободу

Вахтанг Кипиани

1 марта 1991 года началась всеобщая забастовка донецких шахтеров, осознанный шаг к развалу советской империи. К сожалению, не подхваченный национал-демократами

Сейчас события, связанные с борьбой шахтеров за свои социальные права, которая происходила одновременно с осознанием принадлежности к украинской политической нации, забыты. Они почти полностью вытеснены из массового сознания картинками руховских митингов, «цепей», протестов киевско-галицкого происхождения. Это несправедливо. Именно объединение интеллигентских идей и рабочего гнева ускорило падение Советского Союза.

На грани срыва

Донецкие шахтеры вместе с горняками Воркуты, Кузбасса, Караганды в годы перестройки стали одним из передовых отрядов демократических сил, они естественно соединяли цели борьбы за свободу и свободный труд. Накануне, 26 февраля 1991-го, прошло заседание рабочих комитетов Донбасса с участием представителей Львовско-Волынского бассейна. Московский анархистский бюллетень «КАС-КОР», который тогда отслеживал рабочие протесты по всему СССР, подает ход заседания:

«…Юрий Болдырев (в те времена один из лидеров донецкого стачкома, ныне нардеп от Партии регионов, известный своими экстравагантными заявлениями. – Ред.) сделал доклад о результатах переговоров с правительством, в котором отметил, что главное препятствие в разрешении основного требования шахтеров о повышении заработной платы – нехватка денег в бюджете республики.

По его словам, на предупреждение о начале забастовки В премьер.П. Фокин облегченно вздохнул: «Лучше ужасный конец, чем ужасы без конца», таким образом дал понять, что предпочитает ясное настоящее неопределенному будущему»

После пятичасовой дискуссии 25 из 32 членов забастовочных комитетов решили: акцию начинать!

Это не был первый страйк. В течение предыдущих трех лет регион, который пафосно именовали «всесоюзной кочегаркой», считали визитной карточкой советского пролетариата, не раз будили гудки предприятий, которые звали не в забой, а на протест. Перепуганная власть попыталась закрыть рот подачками, постановлениями о повышении зарплат и тарифных ставок, но ресурсов выполнить обещанное умирающая экономика уже не имела.

Средняя продолжительность жизни в таких шахтерских рабских профессиях, как проходчик, забойщик, достигала на то время лишь 38 лет из-за частых случаев гибели, травматизма, «отвратительных санитарных условий труда», «нижайшей по сравнению с цивилизованными странами технической оснащенностью рабочих мест». При этом пенсия для подземных специальностей составляла от 160 до 210 руб., и выплачивали ее с 50 лет, до которых еще надо дожить. В 1991-м средняя зарплата по стране превышала шахтерске – 405 руб. Шахтеры были сознательны того, что без ликвидации союзного зонтика, без реального суверенитета Украины улучшение жизни невозможно.

Думали по-украински

Они говорили по-русски, но думали, как говорил подзабытый ныне политический деятель, по-украински. Мало кто сейчас помнит, что 9 сентября 1989 года на Учредительном собрании Народного руха Украины за перестройку выступали два представителя Донецкой области: бригадир шахты имени Засядько Побережный и комсорг шахты имени Гаєвого из Горловки Пастушенко.

Петр Побережный, в частности, объяснил мотивы забастовок: «Мы, товарищи, требовали права распоряжаться результатами своего труда. Мы пытаемся найти рынок сбыта своего добытого сверх госзаказа угля. Мы, к примеру, знаем, что в угле нуждается Западная Украина, Запорожье. А у нас не хватает картошки, да и других продуктов. Мы могли бы свободно обменяться тем, что честно произвели». Далее речь шла и о отвратительную ложь компартийной прессы, плохое знание дончанами истории «нашего народа», непонимание «своей символики» и тому подобное. Газета «Вечерний Донецк» прошипела тогда в спину гирняку-руховцу, который выступил на съезде Движения, что «такой чести удостаивались, преимущественно, лица злобствующие».

На День шахтера, 27 августа 1989 года, донецкие горняки приняли резолюцию с требованием отставки первого секретаря ЦК Компартии Владимира Щербицкого и председателя Верховного Совета УССР Валентины Шевченко.

Член донецкого стачкома Александр Калинин в интервью мариупольской газете «Дневник Приазовья» весной 1991-го признался, что радикальные политические требования – это от безысходности, когда руководство государства пустыми обещаниями довело народ «до роковой черты».

Коммунисты, которые самовольно назначили себя политическими представителями рабочего класса, принялись в истерике, справедливо чувствуя, что от сочетания сил Востока и Запада Украины ждать хорошего для себя, конечно, не следует. Партийная пресса бросилась клеймить шахтеров, что они будто тянут одеяло исключительно на себя, оставляя голодными металлургов, железнодорожников, крестьян, учителей…

Могильщики коммунизма

В марте – мае 1991-го бастовали 49 шахт региона, или 40% общего количества: 15 шахт и 3 шахтобудівельні организации в Донецке, 8 шахт в Селидово, 7 – в Красноармейскую, 4 – в Павлограде Днепропетровской области, по одной – в Харцызске, Лисичанске… Акцию поддержали 22 угольные предприятия Львовщины. Интересными были методы, к которым прибегали лидеры забастовочного движения для расширения круга участников акции. Исследователь Бурносов приводит такой факт: «Звонит, например, Болдырев из Донецка, кричит: «Что ты, шалава, там делаешь? Почему у тебя ни одна шахта не бастует? А у меня семь…»

Чтобы настроить земляков против протестующих, руководство объединения «Донецкуголь» под предлогом, что забастовки наносят большой ущерб, закрыло все подведомственные детские сады, а персонал отправило в неоплачиваемые отпуска. Можно себе представить, какие ссоры вспыхнули в семьях и между соседями, но цели провокация не достигла. Коммунистическая номенклатура использовала и жупел националистической угрозы. Скажем, газета «Рабочая правда» Независимого профсоюза горняков шахты «Заря» (города, к сожалению, не указано в выходных данных) 25 июля 1991 года печатает якобы телеграмму Степана Хмары, где бывший правозащитник обещает повесить двух руководителей НПГ Полевого и Чернявского «на одном суку… под звуки гимна свободной от жидов и москалей Украины».

Рабочие (стачечные) комитеты высказывали недоверие официальным профкомам, требовали и добились вывода или даже закрытия парткомов на предприятиях. На легендарной шахте имени Засядько секретаря парткома, вопреки инструкции ЦК КПСС, был избран на демократических началах из шести кандидатур. К слову, партийная организация шахты, которую тогда возглавлял будущий в. а. главы правительства Ефим Звягильский, насчитывала 1547 членов.

И делалось все это очень демократично. Скажем, засядьковцы провели «референдум» по проведению забастовки и выдвижения политических требований. За забастовку высказались 59,6% работников предприятия. За политику еще больше – 71,5%. Николай Евграфов, житель города Славянска, ранее судимый как по уголовным, так и по политическим статьям, писал в сделанной на ксероксе газете «Республика» в первые дни после забастовки: «Сегодня мы переживаем тяжелое похмелье после 73-летнего безудержного пьяного насилия над экономическими законами… Итог деятельности коммунистов сейчас расхлебывает вся страна! И вправе с них спросить, почему они позволили довести страну до нищеты и катастрофы?.. Советская империя обречена, и никто ее уже не спасет, а чтобы республики удержат, надо их отпустить».

Пьемонт демократии

Антитоталітаризм донбассовцев 20 лет назад был совершенно естественным и объективным следствием коллапса как экономической, так и политической моделей централизованного государства. Именно пролетарии-шахтеры стали одними из главных могильщиков советского коммунизма. К сожалению, за несколько лет, в начале 1990-х, аппарат в компании с криминалом смогли взять реванш, подмяли под себя этих принципиальных людей. Даже не могу поверить, что регион, который воспринимался как один из п’ємонтів новой демократии, превратился в ее, демократии, вандею.

Тогда, в 1989-1991 годах отдельность Донбасса, в отличие от остальной Украины в языке, ментальности ощущалась значительно меньше, чем сейчас. И уж точно не расценивалась как невирішуваний вызов. По степени привлечения населения к демократическим процессам область не отставала от украинских трендов, более того, градус антикоммунистического и реформистского радикализма здесь был выше, чем в большинстве регионов Украины. Потому, негде правды деть, Донбасс тогда ориентировался на радикальную в политическом смысле Москву Ельцина, на его противостояние с централизмом политбюро и бюрократизмом госплана.

Процесс замещения коммунистической номенклатуры в области, правда, затормозил. В других местах властную кровь обновили люди с улицы: инженеры, преподаватели вузов, медики, писатели. Иначе говоря, сработал социальный лифт, который не делал на протяжении десятков лет. Зато в Донбассе состоялась пересадка, к тому же не по вертикали, но по горизонтали. Вместо партийцев власть перехватили так называемые красные директора и технократы с собственно партийной среды. Условно говоря, вторые секретари или руководители промышленных отделов обкомов занимали должности руководителей исполкомов, первых «демократически избранных» мэров.

НОВЫЕ ДОНЕЦКИЕ

Спецификой Донбасса стала также и более широкое участие в процессе перераспределения государственного, муниципального и кооперативного имущества представителей криминалитета. Донецкая мафия – это не легенда, не плод публицистического преувеличения. Это существенный фактор формирования местной политики в середине 1990-х, когда Киеву было совсем не до Донецка. В процессе регионального генезис чиновники и бандиты на удивление легко поставили на место профсоюзных лидеров, героев первых забастовок, которые на равных общались с Горбачевым и Рыжковым.

Новую донбасскую идентичность создали из сплава тяжелого труда, неприкрытого дерибана «закромов Родины» чиновниками и бесчинств молодчиков в кожанках и спортивных костюмах («человек адідасівської национальности»). Борьбу за социальные и политические права горнякам свели к праву получать минимальную потребительскую корзину, возможности смотреть российское телевидение, ходить на концерты Баскова и Кобзона и молча наблюдать за тем, как новые «хозяева жизни» постепенно меняют «адидасы» на малиновые пиджаки, а потом – и на самые дорогие итальянские костюмы.

В то же время появляются первые попытки интеллектуально оформить, очертить донецкий концепт. От напівсепаратистського «Интердвижения Донбасса» братьев Корниловых в культурологических проектов по формированию донбасской идентичности. Лелеется культ ФК «Шахтер»: если с хлебом плохо, плебса можно скормить хотя бы зрелища. В 1990-х шахтеры перестают быть влиятельной силой. В последний раз они показали себя осенью 1993-го, когда после похода на Киев с требованиями работы и зарплаты было принято решение о проведении внеочередных президентских выборов.

Впоследствии, в 1998-1999 годах происходили еще марши и рабочих, и их жен, и даже шахтеров-инвалидов. И каждый раз, правда, складывалось впечатление, что их заставляют ехать в Киев не нужда и право, а местные власти и владельцы шахт, меткомбинатов и рудоуправлений. С точки зрения телевизионной картинки, все было супер. Обнаженные по пояс рабочие мощными колоннами шли тогда на столицу. Несчастные ветераны требовали выплаты «регрессов». Но их уже почти не слышали. Может, потому, что в самом Донбассе героями стали не наследники славы Стаханова и Изотова. А те люди, которые сейчас дружно, по мановению руки Чечетова, единогласно голосуют «за улучшение жизни уже сегодня».

Чего требовали шахтеры Донбасса в марте 1991-го

– отставки президента СССР как такового, не имеющего мандата народного доверия, выбранного коллегиями выборщиков: Пленумом ЦК КПСС и Съездом народных депутатов СССР;

– роспуска Съезда народных депутатов СССР;

– предоставление конституционного характера Декларации о государственном суверенитете Украины;

– создание Совета Конфедераций суверенных государств с полномочиями координирующего органа;

– выполнение требования, содержащегося в п. 33 Протокола 1989 года о согласованные меры: систематическое корректировки уровня заработной платы согласно роста индекса цен, что касается всех граждан страны;

– выполнение требования, содержащегося в п. 10 Протокола 1989 года о согласованные меры: предоставление пенсий всем трудящимся, задействованным на подземных работах (до начальника участка включительно), которые имеют 25 лет подземного стажа, независимо от возраста;

– в соответствии с п. 20 Протокола 1989 года о согласованные меры передать бывшее здание Государственного технического университета под детский эстетический центр;

– гарантировать неприкосновенность всех участников восстановленного забастовки.

КАК ЭТО БЫЛО

Михаил Волынец , народный депутат (БЮТБ), председатель Независимого профсоюза горняков Украины (с 1995 года), председатель Конфедерации свободных профсоюзов Украины (с 1997-го).

В 1989 году профсоюзное движение только зарождалось, еще не было независимых профсоюзов, были стихийные забастовки рабочих. Мы боялись, что нас порозстрілюють, но Горбачев запретил любые притеснения. При президентстве Кравчука независимые профсоюзы не трогали. И начиная от времен правления Леонида Кучмы, власть оказывает на них давление, которое привело к тому, что часть профсоюзов стала подконтрольной власти. Начали возбуждать уголовные дела, время от времени происходили аресты наших лидеров. Все это делали, чтобы запугать участников профсоюзного движения. Даже были заказы на убийство. В частности, чтобы запугать меня, заказали убийство моего сына. Моя семья год прожила за границей.

Теперь давление снова еще больший, чем при Кучме. От первых лиц государства поступила команда уничтожать профсоюзы, применяются системные действия, направленные на выполнение этого задания. Есть распоряжение выводить людей из независимых профсоюзов, руководители предприятий заставляют работников писать заявления о выходе из них и поступать в тех, которые контролирует власть. Работники соглашаются, потому что понимают, что иначе будут проблемы с владельцами компаний.

В декабре прошлого года Верховная Рада приняла закон о социальном диалоге в Украине. Его автором является депутат-регионал Василий Хара, возглавляющий Федерацию профсоюзов Украины, подконтрольную власти. Этот закон дает старым (провластным. – Ред.) профсоюзам монопольное право на диалог работников с властью и работодателями, заключения коллективного договора, представление интересов профсоюзов за рубежом в Международной организации труда.

И все же это не означает, что независимые профсоюзы в Украине уничтожено. Сейчас от власти идет столько негатива, что независимые объединения только усиливаются. Недавно мы провели заседание Независимого профсоюза горняков и приняли решение об объявлении забастовочной готовности. Шахтеры не довольны низкими зарплатами в угольной отрасли, рабскими условиями труда, тем, что им не оплачивают больничный, не дают путевок на отдых.

СРАБОТАН ЭЛЕМЕНТ. В 1998-1999 годах протесты нередко направлялись руководством шахт и рудоуправлений

Добавить комментарий

Your email address will not be published.

*

Последние из Общество

Go to Top